– О! Бизнес! Неужели это от меня ускользнет? Я куплю все.
– Все? И эти перечисленные сейчас вещи?
– Да!
– Но, сэр, а сумма?..
– Сумма будет. Знаете, сколько у меня денег?
– Нет, я ни разу еще не интересовался вашими финансовыми возможностями.
– Тогда будьте спокойны. Эти возможности будь здоров какие!
– Можно догадаться, что вы миллионер, но даже он подумал бы, прежде чем выложить сразу всю сумму за, в общем-то, предметы роскоши и безделицы.
– Вы не правы! Очень ценные вещи! Деньги у меня с собой не все, но я знаю людей, напишу расписку и получу нужную сумму. Можем завтра посмотреть вещи?
– Хорошо. Я в пикантном положении, ибо и вы, и мирза – мои друзья. Вызовем оценщика и определимся с ценами, а потом будем торговаться.
– Отлично! А теперь – в город, станем новыми людьми!
– Только возьмем с собой чубуки, чтобы выглядеть на базаре настоящими мусульманами.
Сообщив Халефу, что вернемся еще до ужина, мы отправились на поиски конки. Она находилась в достаточно плачевном состоянии. Окна разбиты, подушки на сиденьях исчезли, а перед вагонами громыхали костями два живых скелета, которых выставили, наверное, ради смеха. Но, тем не менее, мы добрались на них до Багдада! Путь наш лежал, прежде всего, на вещевой базар, который мы покинули просто новыми людьми. Я не смог удержать Линдсея заплатить за меня. Халефу он тоже купил полное обмундирование и нанял в качестве носильщика юного араба, предложившего свои услуги, когда мы выходили из лавки с покупками.
– Куда сейчас, мистер? – спросил Линдсей.
– Вино, раки, кофе, – ответил я.
Линдсей выразил согласие довольной ухмылкой, и после недолгих поисков мы нашли стоявшую на отшибе кофейню – и там насладились кофе и табаком, а заодно побрились и постриглись. Наш носильщик занял место возле дверей. На нем ничего, кроме передника на бедрах, не было, но держался он как истинный царь. Наверняка это был свободно рожденный бедуин. Как он стал носильщиком? Его физиономия так заинтересовала меня, что я кивнул ему, приглашая сесть рядом. Он сделал это с достоинством человека, знающего себе цену, и принял из моих рук трубку, которую набили специально для него. После некоторой паузы я начал:
– Ты ведь не турок, ты свободный араб. Могу я спросить тебя, как ты попал в Багдад?
– Бегом и верхом, – был ответ.
– Зачем же ты носишь грузы, принадлежащие другим?
– Затем, что нужно жить.
– А почему ты не остался со своими братьями?
– Тар – кровная месть – заставила меня пуститься в дорогу.
– Тебя преследуют мстители?
– Нет, я сам мститель.
– И твой враг бежал в Багдад?
– Да, я живу здесь уже два года и ищу его.
И ради этого гордый араб унизился до такой работы!
– Из какой же страны ты явился?
– Господин, зачем ты так много спрашиваешь?
– Потому что я путешествую по всем мусульманским странам и хотел бы узнать, был ли я в твоих краях.
– Я из Кары, оттуда, где вади[15] Монтиш сливается с вади Оирбе.
– Из области Сайбан в Белад бени Иссе? Там я еще не бывал, но хочу посетить те места.
– Ты будешь с радостью принят там, если ты верный сын Пророка.
– Здесь есть кто-нибудь еще из тех мест?
– Несколько человек, но они не оглашают своего происхождения, я знаю одного из них.
– Когда он покинет этот город?
– Как только появится возможность. Его ведь тоже привела сюда тар, кровная месть.
– Не согласится ли он стать нам проводником в его земли?
– Не только проводником, а дахилом, который будет ответствен за все.
– Я могу с ним поговорить?
– Сегодня и завтра нет, он в Доколе, откуда вернется через несколько дней. Приходите послезавтра в эту кофейню, я приведу его!
– Я обязательно приду. Ты ведь уже два года в Багдаде и наверняка хорошо знаешь город?
– Каждый дом, господин.
– Знаком ли тебе такой дом, в котором было бы прохладно и приятно жить и где можно было бы остаться на некоторое время, не став никому обузой?
– Я знаю такой дом, господин.
– Где же он?
– Недалеко от моего жилища, в пальмовых рощах на юге.
– Кто его хозяин?
– Благочестивый талеб[16], который живет там одиноко и никто ему не помешал бы.
– Далеко до него?
– Если взять осла, то быстро.
– Тогда иди и найми трех ослов, поедем вместе.
– Господин, тебе нужны два. Я побегу.
Через короткое время у дверей кофейни стояли два белых осла и их владельцы (надо заметить, что белый цвет любят в Багдаде). Необходимо сказать, что до этого мы с Линдсеем сидели спиной друг к другу, потому как цирюльня, где мы находились, была так устроена. Но вот мой парикмахер закончил, да и тот, что стриг англичанина, – тоже, и оба хлопнули в ладоши в знак завершения великого труда. Мы одновременно повернулись друг к другу и… Редко встретишь два лица, которые оказались бы в этот момент в такой дисгармонии, как наши! В то время как Линдсей испустил вопль изумления, меня разобрал гомерический смех.
– Что же здесь смешного, мистер? – поинтересовался он.
– Попросите зеркало!
– А как оно называется на их языке?
– Айна.
– Отлично! – Он повернулся к парикмахеру. – Дай айна!
Тот поднес ему к лицу зеркало. Без смеха на физиономию Линдсея просто нельзя было смотреть. Представьте себе вытянутое загорелое лицо, снизу рыжая бородка, широкий рот, длинный нос, увеличенный в три раза из-за алеппской опухоли, а над всем этим – абсолютно белая, сверкающая лысина, на макушке которой остался нетронутым один-единственный пучок волос. И еще такая мина! Даже бедуин не смог сдержать улыбки, хотя от смеха и удержался.
– Чертовщина! Где мой револьвер? Пристрелю подлеца!
– Не горячитесь, сэр! Бедный парень не знает ведь, что вы англичанин. Он принял вас за местного и постриг сообразно их моде.
– Да, но эта рожа! Стыд-то какой!
– Не мучайтесь, сэр! Тюрбан все скроет, а ко времени возвращения в старую добрую Англию волосы отрастут.
– Отрастут? Вы думаете? Но почему же вы так хорошо выглядите, хотя и вам оставили лишь пучок на макушке?
– Все зависит от породы, сэр. Немцу все к лицу.
– Мда! Действительно. По вам заметно. Сколько за всю эту дребедень?
– Я дал десять пиастров.
– Сколько?! Вы что, перегрелись? Глоток мерзкого кофе, две затяжки вонючего табака, испорченная голова – и за это десять пиастров?
– Подумайте, мы выглядели настоящими дикарями, а теперь…
– Да уж, если бы вас увидела сейчас старая Хальва, она бы от радости исполнила менуэт. Прочь отсюда. Но куда?
– Снимать жилье – есть какая-то вилла за городом, этот бедуин нас проводит. Поедем на белых ослах.
