не показал зубы. Но то, что он их покажет, я не сомневался. И вопрос стоял, насколько жёстко он будет работать, и готовы ли мы к встрече с этим.
— Ладно, — Платонов кивнул. — Если сейчас Аргентина забьёт ещё один гол…
— Сука ты! — очень громко крикнул Женя. Рак в его руке чуть не вылетел из неё. — Ты чё творишь, мудила⁈
Я не знаю, было ли так в том матче в моей первой жизни, но что-то подсказывало мне, что нет.
На газоне корчился от боли чернокожий парень в жёлтой майке, это футболист из Ямайки. А Батистута, который только что его уронил после жёсткого столкновения, о чём-то яростно спорил с судьёй, размахивая руками. Тот скривился и в ответ достал красную карточку. Трибуны загудели, аргентинский футболист что-то прокричал и ушёл с поля.
То ли что-то поменялось в мире, то ли сам этот мир был чуточку другим, а может это Платонов использовал кучу денег, чтобы повлиять на ход матча, хотя здесь вряд ли. Но может быть и так, что я за этот год сделал что-то здесь, из-за чего подобная ситуация случилась там.
Только гадать бесполезно, сейчас это факт, с которым надо мириться. Игрок, который мог забить пятый гол, дисквалифицирован. Раз пошла такая песня, следующие ставки буду делать намного осторожнее. Ведь чем дальше, тем сильнее могут быть различия, по моей воле или же нет.
— Гадина! — негодовал Слава. — Он спецом так прыгнул, я видел!
— Симулирует он! — вторил ему Женя. — Мандела х**в!
Специально или нет, но до конца игры осталось всего десять минут. Платонов хмыкнул и хитро посмотрел на меня.
— Конечно, встреча будет, — сказал он самодовольным голосом. — Но если сейчас счёт не изменится… или изменится другим образом, то с ним буду говорить я сам.
Ямайцы почти прошли до ворот Аргентины. Удар… штанга!
Трибуны взревели, Женя вытер лоб и выдохнул. Я посмотрел на таймер. Пошла 86-я минута, но аргентинцы снова прорывались к чужим воротам.
Слава уже давно держал в руке рака, но забыл про него и не ел. Да и сами раки уже остыли. Я отодвинул тарелку с осколками панциря и кружку. Осталось немного. В любом случае, учитывая задержку в трансляции, в реальности всё уже случилось.
— Давай, давай, давай, — тихо и торопливо бормотал Женя, взяв кружку с пивом, хотя его не пил. — Ещё немного…
Ортега вышел с вратарём один на один. Удар…
Стало тихо, будто и трибуны замолчали, но в открытое окно доносились звуки работающего радио. Кто-то слушал игру, и там всё было на несколько секунд раньше, чем показывали по телевизору.
— Гол! — заорали в радио.
— Гол! — чуть позже донеслось из телевизора.
Слава выронил рака на ковёр, вскочил и случайно его затоптал. Женя чуть не опрокинул кружку с пивом, а по телевизору показывали, как мяч пролетел рядом с рукой вратаря и ударился в сетку. Ортега, забивший мяч, с радостным видом бежал по полю.
5:0!
— Так, — Платонов достал платок и вытер заблестевшее от пота лицо. — Я не знаю, как, но…
— Сделка есть сделка, — напомнил я.
— Да, — он выдохнул. — Но если бы я знал, как это возможно…
— Куда! — Женя вскочил на ноги. — Стой! Стой, ***!
Шла последняя минута, но Ортега решил забить ещё один мяч, чтобы счёт стал 6:0.
Шла 89-я минута…
Ортега пнул, но чернокожий вратарь бросился в сторону и упал на землю. Пойманный мяч он держал у живота.
— Негр — красавчик, — с облегчением шепнул Слава. — Ещё бы немного…
Вратарь поднялся и пнул мяч. Он полетел вперёд, ударился о землю, и тут же раздался свисток.
5:0.
Я расслабленно откинулся на спинку дивана. На экране скакали футболисты, радовались аргентинцы, а зрители-ямайцы, как и в песне, были очень грустными.
— Какая боль, — тихо проговорил я. — Аргентина-Ямайка 5:0.
— Б**, в рифму вышло, кхе, — Женя хохотнул. — Я уж думал, всё, не выйдет. Волк, ну ты даёшь. Как ты вообще… потом побазарим.
— Ладно, — Платонов потряс головой и проморгался. — Хорошо. Не знаю как, но ты оказался прав. А я своё слово держу. Советую хранить часть денег в Швейцарии, это надёжно. Сейчас наберу своего банкира там, он сразу и подскажет тебе, что и как надо сделать, чтобы пользоваться счётом. Если что, он за последние годы стал говорить по-русски лучше, чем на своём родном языке.
— Эту сумму выдай наличными. Счёт открыть успею.
— Хм… ладно. Но это много, надо будет подождать, пока соберу. Но ты знай, — он посмотрел на меня. — Эти пять миллионов — не предел. Позвони, если появятся амбиции на большее.
Понимаю, что он хочет нанять меня и воспользоваться тем, что я знаю, у него-то амбиций через край. Но я справлюсь и без его руководства.
* * *
Наш читинский офис мы обложили усиленной охраной, выставили вооружённых людей у входа и даже задёрнули шторы, чтобы спокойно заняться одним делом.
Сегодня на частном самолёте Платонова в Читу прибыл адвокат олигарха и несколько вооружённых до зубов человек. Это инкассаторы, причём работающие официально, с боевым оружием, но их неофициально наняли для этой перевозки, а в Чите подрядили под их сопровождение инкассаторский броневик местного филиала Центробанка, который вёз их от аэропорта.
Вооружённые мужики-инкассаторы, которые привезли нам посылку, остались ждать, пока мы всё проверим, а мы смотрели на три крепкие чёрные сумки. Я кивнул, и Женя начал вытряхивать их содержимое на стол, а Слава включил машинку для счёта денег.
Одна сумка, вторая, третья… И все доверху набиты пачками долларов. Я взял одну и надорвал банковскую ленту. Все банкноты по 100 баксов, в каждой пачке сто купюр, итого по десять тысяч долларов.
—
