– Сколько же у Посейдона детей?
– Не наше дело считать.
– Но ведь вас могут обмануть. Что, если я скажу, что я – дочка Посейдона? – спросила Кора.
Все дружно засмеялись – шутку на таком уровне они восприняли с удовольствием. И когда Кора удивленно подняла брови, они слаженным хором воскликнули:
– Хорошо издеваться над смертными той, отец которой, без сомнения, сам Зевс…
– От чего он никогда не отказывался, – завершил хоровую декламацию Хирон.
– Опять двадцать пять, – проворчала про себя Кора, но не стала спорить с семейством Хирона, потому что события на вершине холма приняли драматический оборот.
Один из человечков явно одолел другого и теперь, пригнув к земле вершину одной из сосен, что говорило о его недюжинной силе, привязывал к ней руку своего противника.
– Что он делает? – спросила Кора.
– Ничего нового, – вздохнул Хирон. – Как всегда, победив путника, разбойник привязывает его за правую руку к вершине одной сосны, а за левую… Вот, смотрите! – за левую к вершине другой сосны. И что он сейчас сделает?
– Смотрите, смотрите! – сатир Никос даже поднялся на цыпочки, чтобы лучше видеть. – Сейчас!
Нечаянно оглянувшись на шум сзади, Кора увидела, что на крышах всех домов и хижин Коринфа стоят люди – с детьми, стариками, даже домашними животными – и все глядят на вершину холма, ожидая развязки.
Кора тоже стала смотреть туда.
Победитель сделал шаг в сторону и отпустил вершины сосен.
Видно было, как с невероятной силой, стремясь освободиться, сосны стараются принять вертикальное положение.
Фигурка, привязанная руками к вершинам, извивалась, стараясь удержать их…
Но тщетно!
Сосны взяли верх над человеком.
Еще одно движение, судорога… и сосны разорвали человека пополам.
И распрямились – каждая из сосен несла на своей вершине, как флаг, половину человека. С одной рукой и одной ногой…
– Это ужасно! – вырвалось у Коры.
И вокруг нее – сзади, от города, сбоку, от семейства Хирона, – донесся горький стон!
Человечек на вершине холма, убедившись, что его жертва погибла ужасным образом, медленно пошел прочь и скрылся за горизонтом – черный муравей на алом фоне заката.
Когда стенания мирных жителей Коринфа стихли, кентавр Хирон грустно произнес:
– Еще один наш соотечественник стал безвинной жертвой этого злодея! Еще один. Когда же найдется смелый герой, который положит этому конец?
– А вот ты бы своим ученикам подсказал. Что, Ахилл не может с ним справиться? Или Кастор?
– Беда героев заключается в том, что они очень дорожат своей репутацией, – ответил Хирон. – А объясняют нежелание воевать с разбойниками, мелкими бандитами и грабителями тем, что у них чистые руки, такие чистые, что кровь разбойника их может замарать.
– А Геракл? – спросила Кора. – Разве он не дрался с разбойниками?
– Ну там были особенные разбойники!
Сатир приподнял широкополую шляпу, почесал между рогов и сказал:
– Схожу все-таки погляжу. Может, кто из знакомых, надо снять, похоронить…
– Пройдоха! – воскликнула Харикло. – Он надеется на то, что убитый – купец и Синис чего-то у него не забрал.
– Дождешься такого от Синиса! – возмущенно воскликнул сатир. – Он все до последней нитки к себе в пещеру тащит. А потом пиратам продает. Нет, не дождешься…
Кора не могла сказать, что ей хотелось разделить компанию Никоса, но на вершину холма решил отправиться и кентавр. Он предложил жене и Коре подвезти их на своей широкой теплой спине. Коре не приходилось раньше ездить верхом на кентаврах, но коней она знала и любила. Для отказа у нее не было причин, к тому же она была здесь на службе, а на службе ей не раз приходилось видеть мертвых людей. Так что она забралась на кентавра, который элегантно подсадил дам.
Кора обхватила за плечи Харикло, сидевшую спереди. От волос Харикло пахло ярким солнцем, ветром, пылью и дымом очага. Оказывается, судьба женщины мало меняется за тысячелетия – женщина везет бурдюки, делает компьютеры или стирает, а мужчины занимаются высокой политикой.
Сатир бежал рядом, и сверху Кора видела лишь бурый круг его войлочной шляпы, поля которой скрывали плечи.
– Насчет этой коровы… – начал было Хирон.
Харикло оборвала его:
– О коровах мы еще поговорим. Если тебя вылечат.
Кентавр замолчал.
Он с трудом взбирался по крутой проселочной дороге, что виляла и крутилась, как бешеная змея.
Кора оглянулась. За ними, переходя порой в бег, спешили несколько коринфян.
– Они почему туда идут? – спросила Кора у шляпы.
Сатир услышал и ответил:
– Одни боятся – вдруг родственник, а другие думают – вдруг можно поживиться? Люди странно устроены. Я как-то видел, как сгорел храм Аполлона в Мегаре. Такое горе, такое страшное знамение! Толпа стояла вокруг, и люди рыдали. А некоторые хватали еще горячие от огня обугленные остатки чаш или горшки с пшеном, жертвоприношениями и бежали домой. Люди разные бывают. И не меняются. С этим лучше мириться.
Дорога вывела на вершину холма, оказавшуюся плоской и весьма обширной.
Люди останавливались под соснами. Смотрели все больше на правую сосну, потому что получилось так, что голова разорванного человека осталась на правой сосне.
– На кого-то похож, – сказал сатир. Кора скользнула на землю с кентавра и помогла спуститься Харикло.
– Не хочу смотреть, – отвернулась Харикло. Коре тоже смотреть не хотелось, но пришлось. Голова, висевшая на дереве, принадлежала пожилому длинноволосому человеку грубой, отталкивающей наружности, который, видно, ни разу в жизни не мылся и не причесывался, зато предавался всем тайным и явным порокам, в первую очередь пьянству. И менее всего погибший был похож на купца или богобоязненного пилигрима.
– Эй, – обернулся кентавр к группе жителей Коринфа. – Кто из вас видел этого человека?
– Я, – сказала девочка, державшаяся за край хитона своей мамы. – Мы с девочками в лесу играли, а этот дядя вышел и спросил, кто хочет вкусную конфету?
Девочка замолчала. Все тоже молчали. Видно, эта история всем, кроме Коры, была известна. Поэтому Кора спросила:
– И что дальше было?
– Дальше? Дальше Гига первая закричала, что хочет конфету. А я не успела. Он тогда взял Гигу и унес… а мы побежали следом и плакали, и просили, чтобы он отпустил, а он ее…
– Он ее съел, сожрал с потрохами, – сердито сказала мать девочки. – И хватит травмировать ребенка.
– Простите, – смутилась Кора. – Я же не знала, что все так трагично кончилось.
– Для него что ребенок, что слон – все одно… – произнес сатир, и только тут до него дошло значение собственных слов. – Ого-го-го! – закричал он. – Сограждане мои, родные мои эллины! Мы видим перед собой голову страшного разбойника Синиса, который терроризировал всю нашу округу! Оказывается, это не он разорвал свою очередную жертву, а очередная жертва каким-то образом связала и разорвала самого страшного разбойника всех времен и народов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
