на глазах навернулись слезы. Если бы мне пришлось выбирать между Вестом и любым из моих родственников, что бы я выбрала? Все мое существо восставало против самой постановки такого вопроса. Каждому найдется место в моей душе, в моем сердце, и каждый будет нужен и важен. Слезинка все же скатилась и поползла по щеке. И сразу стало легко, словно разжалась невидимая рука, которая сдавливала грудь, мешала свободно мыслить.
Фонтей протянул ладонь и смахнул влагу с моей кожи.
— Вот теперь точно все будет хорошо, — улыбнулся он. Знакомо так улыбнулся, ехидненько.
— А ничего рассказать мне не хочешь? — подозрительно спросила я.
— О чем? — ну, Иннокентий Смоктуновский, не меньше!
— Обо всем. Со мной что-то было?
— С тобой что-то есть, Ксения. И я весьма этому рад.
— А именно?
— Ты чистая! — просиял он. О, вот теперь мне просто сразу стало все понятно.
— Разумеется, чистая. Я с утра в душе была. Правда, ты за плотскими утехами мог и не заметить этого факта! — А что? Я тоже язвить умею.
— Чистый свет чародеев в твоей крови, Ксения, — укоризненно покачал головой дед, явно намекая на мою недогадливость. — Душа совершенно непригодная для использования гефами. Турронам и морранам тебя проще убить, а вот эллины могут воспользоваться. Ты вполне можешь стать изысканным лакомством на их столе. Вот только одна проблема. Для этого с твоими эмоциями необходимо поработать кому-то из высших, способных ментально влиять на подсознание, вливая негативные мысли, оскверняя душу ненужными сомнениями.
— Хочешь сказать…
— Не хочу, я прямо говорю, что во время нападения ты подверглась именно такому влиянию. Но эллин, пытающийся тебе внушать, не знал твоего настоящего потенциала и не рассчитал своих сил, поэтому воздействие получилось скользящим, а отката не произошло. Скопившийся негатив засел внутри тебя и рос, подобно грибку. В такой ситуации магия бессильна, Ксения. Помогает лишь человеческое тепло и простой разговор по душам. И к Кремеру тебя не пустил, потому что с таким букетом внутри не получилось бы инициации. Дар так и остался бы неустойчивым, а Сильвестр получил бы свою долю твоих отрицательных эмоций. А у него нет иммунитета, как у чародеев. Ему пришлось втрое тяжелее.
— Спасибо тебе! — и я впервые искренне улыбнулась, ощущая, как оживает и заполняется светом каждая клеточка. — Спасибо! И… Я безумно рада за вас с Юлкой. Только…
— Только что? — хитренько усмехнулся Элазар.
— Только я вряд ли смогу называть ее «бабушкой»! — и вот сейчас отпустило окончательно. Мы оба рассмеялись. И даже пелена туч за окном, казалось, несколько поредела.
Глава 16
Дружный, практически партизанский, отряд собрался через полчаса. За время нашего отсутствия, кое-что произошло.
С момента пропажи главного артефакта гефов, маги запечатали почти все выходы из альтернативной магической реальности. Теперь существовал лишь один, который тщательно охраняли, чтобы никто из иных не смог проникнуть в мир незащищенных магией людей. Даже завеса перед университетом исчезла. Оставались только артефакты на разовые переходы и маги с достаточно сильным даром, способные выстроить индивидуальный портал. Правда, подобных специалистов можно было пересчитать по пальцам. Кроме Кремера, такие порталы могли открыть еще два мага, не считая нас с Элазаром, и один из них сейчас находился в храме турронов — Филипп Федорицкий. Впрочем, нахождение другого было нам неизвестно. Член Совета, магистр Йохан Курбет пропал сразу же после злополучного собрания у Фонтея.
Объединенные силы иных предприняли попытку прорваться туда, где их ждали ничем не защищенные пищевые ресурсы. Людям нечего им противопоставить. Одна надежда на магов. В общем, попытка была, но прорыва не случилось. На этот раз победа осталась за сообществом, но… Всегда есть но, которые пугают, предостерегают и настораживают. Гефы действовали так же, как планировали в моем сне с астральным перемещением — гнали впереди бездушных магов, а за ними следовала объединенная армия иных. Не знаю когда, но Фонтей успел предупредить, и защитники оказались готовы к подобному раскладу, разбили противника, отвоевав своих менее удачных коллег. Лишенных души поместили в специальную резервацию. Там же оказался и Алексей Апехтин. Тана тихо всхлипывала, пока Юрка рассказывал эту историю.
— Дед, ты молодец! — вырвалось у меня.
— Если бы не твои астральные путешествия, мы бы не были готовы к подобному. Я пытался проникнуть в храм, но не смог пробиться, а тебе, Ксения, это удалось дважды. Только благодаря этому мы избежали многих жертв, — Элазар вздохнул. — Эх, как жаль, что сила магов уже не та… Им бы чуть-чуть мощи!
— Мощи… — задумчиво повторила я. Почему-то сразу вспомнилось Хранилище и тумбы с перстнями из танталума. А ведь ни одно кольцо с Фонтеем не спорило. Так, немного возмущались, конечно, но только из-за его порой оскорбительной манеры вести диалог.
— Никак надумала что? — тут же спросил чародей.
— Не уверена. — Я посмотрела на друзей, а они не отводили от меня глаз. И лица такие серьезные. Тана всхлипнула,и мои сомнения рассеялись. В конце концов, если не права, то маги мне просто скажут, что идея бредовая и неосуществимая. А вдруг что-нибудь получится? — Хотя…
— Говори! — даже вздрогнула от приказного тона.
— В хранилище лежат перстни. Бесполезные, но они могут принести пользу, если ими усилить магов. Только вот, как быть с их непростыми характерами? Ведь это кольца выбирают магов, а не наоборот.
Маги молчали. Ну, и мне больше нечего было сказать. Кремер сидел рядом и, чтобы поддержать меня, обнял. А я чувствовала его каждой клеточкой, понимала, что он согласен со мной, но от нас, к сожалению, абсолютно ничего не зависело. Кто может приказать тому, от кого даже скелета давно не осталось?
И вдруг Фонтей рассмеялся. Заливисто, искренне и громко. Даже Тана прекратила плакать, а, вскинув голову, посмотрела на него.
— Воистину все гениальное просто! Есть слабые маги, есть артефакты способные их усилить. Вредные, своенравные, но все же — артефакты. Идиоты превратили свои души не просто в камень, они превратили их в вещь. И как такая простая мысль не пришла мне в голову? Взять слабое и усилить бесхозным… Ну, Ксения… Браво!
— А как же характер, откат и прочие неприятности? Не зря же столько лет именно перстни выбирали своих владельцев, — спросила я, и похоже все присутствующие терзались этим же вопросом.
— Много воли им давали,
