Только после полудня я наконец понял, что готов выполнить их просьбу: неподалеку от дороги я увидел замечательное дерево, очень толстое и раскидистое. На его узловатых ветвях, не слишком высоко от земли я обнаружил огромное гнездо, больше похожее на стог сена – в точности как воронье, только ворона, свившая это гнездо, должна быть размером со страуса! Оно сразу показалось мне самой замечательной из спален – вообще-то довольно странно, если учесть, что я еще никогда не спал в птичьих гнездах и вообще всегда немного побаивался высоты… Тем не менее, у меня в голове что-то щелкнуло, дескать – вот оно! – я молниеносно вскарабкался в гнездо, свернулся там калачиком, набросил на плечи свое драгоценное одеяло и сразу уснул. Могу присягнуть, что еще никогда в жизни я не спал так сладко!
Пробуждение было более чем странным: мне на лицо что-то упало. Это самое что-то было легким, мокрым и мягким. Я заорал с перепугу и чуть не вывалился из гнезда. Наконец, я кое-как пришел в себя, понял, что ничего страшного не происходит, и попытался разобраться, что же все-таки случилось. Оказалось, что мне на лицо – можно сказать, прямо в рот – свалился переспевший плод. Я запоздало рассмеялся, слизывая с губ его сладкий сок: вот это, я понимаю, дары природы! Я с удовольствием доел перепугавший меня плод и огляделся. Было уже темно, на небе красовались сразу две луны: одна полная и тоненький полумесяц.
– Высиживать яйца мы с тобой, пожалуй, не будем, так что вперед, дорогуша! – весело сказал я себе. – Ишь ты, расселся!
Я выбрался из гнезда и отправился в путь – у меня почему-то было такое приподнятое настроение, что я шел вприпрыжку. Наверное, я уже тогда чувствовал, что мое странствие по Быстрой Тропе близится к завершению.
Минут через десять я увидел целую рощу раскидистых деревьев, на которых громоздились гигантские вороньи гнезда – в точности как то, в котором я ночевал. Но эти гнездышки не пустовали: при свете полной луны я сразу заметил, что из них свешиваются человеческие ноги, обутые в сандалии на толстенной платформе.
– Во люди живут! – растерянно сказал я сам себе. Потом решил, что было бы неплохо потолковать с обитателями гнезд: они вполне могли подсказать мне дорогу к загадочным Вурундшундба, а возможно – и поделиться со мной более подробной информацией. Поэтому я залез на ближайшее дерево и нерешительно подергал ногу, торчащую из гнезда. Что меня поразило – нога была совершенно гладкой, ни единого волоска на алебастрово-белой коже, при этом размер ступни наводил на мысль, что ее счастливым обладателем было существо мужского пола.
Спящий и не думал просыпаться. Я подождал несколько секунд и снова потряс ногу – на сей раз более решительно. Безрезультатно! А может он умер, а в этих местах принято хоронить мертвых именно таким образом, и я просто забрел на кладбище? – мелькнула у меня в голове паническая мысль. Словно специально для того, чтобы меня успокоить, спящий тихонько всхрапнул и снова умолк. Я взобрался повыше и заглянул в его лицо. Мое предположение касательно его пола окончательно подтвердилось: по крайней мере, круглое лицо украшала коротко подстриженная, но густая борода. Усов, впрочем, не было вовсе – из-за этого обитатель гнезда имел очень интеллигентный и старомодный вид. Я решительно потряс его за плечи, но парень и не думал просыпаться. Несколько минут я убил на то, чтобы окончательно убедиться, что полумерами тут не обойдешься. А потом заставил себя временно позабыть о своих хороших манерах и принялся откровенно издеваться над несчастным незнакомцем. Теперь я тряс его, как грушу, орал ему в самое ухо подъем! – одним словом, проделал над ним весь комплекс упражнений, созданных специально для того, чтобы вырывать ни в чем не повинных людей из сладких объятий предутренних грез. Но обитатель гнезда одержал надо мной сокрушительную победу: он так и не проснулся. Мне не удалось ничего от него добиться – кроме еще нескольких тихих всхрапываний, больше похожих на вздохи.
– Ну тебя к черту! – растерянно сказал я, утирая пот с лица. – Вопросов больше не имею! – Я спрыгнул на землю, озадаченно покачал головой и отправился восвояси: я уже понял, что мне здесь ничего не светит. На полдороге к тропе я обернулся и не удержался от ехидного высказывания: – Спокойной ночи, голубчики! – Если честно, я почему-то чувствовал себя обиженным…
Теперь мой путь лежал через такой густой лес, что я не сразу заметил наступление утра: самое торопливое из солнышек уже давным-давно вскарабкалось на небо, а в лесу еще царили глухие синеватые сумерки. Наконец все-таки рассвело, я огляделся и в очередной раз удивился: по всему выходило, что я ушел не просто далеко, а очень далеко от замка Альвианты. Здесь все было иное: и ландшафт, снова показавшийся мне равнинным, и деревья стали высокими и раскидистыми, и густая трава, мокрая от росы, теперь была похожа не то на лохматый мох, не то на какие-то коротко стриженные морские водоросли. Переменился даже цвет почвы: теперь она была не сплошь черной, как раньше: под узловатыми корнями деревьев то и дело мелькали пятна – то ярко-желтые, как декоративный песок, а то и вовсе белые. Мимо меня совершенно спокойно прошло какое-то крупное животное, смутно похожее на белого медведя, еженедельно посещающего очень дорогой салон красоты. Зверь совершенно мной не заинтересовался: кажется, он не счел меня ни потенциальным обедом, ни грозным охотником. Я даже испугаться как следует не успел, а он уже скрылся в густых зарослях.
По дороге я все-таки разворошил сумку Альвианты. Если честно, мне не слишком хотелось есть ее гостинцы. Все эти наши шуточки насчет яда вышли мне боком: в глубине души я вполне допускал возможность того, что она все-таки решила попробовать меня отравить. Нравы в Земле Нао, как я уяснил, были простые и суровые, а Альвианта сама дала мне понять, что убить мужчину, из-за которого пришлось немного поплакать – самое простое и оптимальное решение проблемы… Но жрать хотелось, а спелые плоды мне в рот больше не падали. Поэтому я начал с большими интервалами отщипывать по кусочку от ее гостинцев, рассчитывая, что в случае чего, доза окажется не смертельной. Через несколько часов такой осторожной дегустации я почувствовал, что наконец-то наелся. Плохо мне так и не стало, зато стало стыдно: бедная, бедная Альвианта! Пожалуй, я мог бы немного лучше думать о людях, а уж тем более – о женщине, которая подарила мне два совершенно замечательных дня, да еще и кучу вкуснятины на дорожку…
Ночь наступила быстро и как-то незаметно: мне почему-то казалось, что день только-только перевалил за полдень, а предатели-солнышки поспешно скатились за горизонт, оставив меня в темноте. Некоторое время я брел почти наощупь, потом милосердное небо сжалилось надо мной и выкатило из-за мохнатой тучи кругленькую сияющую голубоватую луну. Только теперь я понял, что лес заканчивается, и с удвоенной скоростью зашагал к просвету между деревьями. Там моему взору открылась настолько невероятная панорама, что я остановился так резко, словно меня огрели загадочной лопатой Эстєра, краткую, но емкую рецензию на которую мне довелось услышать от Мэсэна…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
