– Думаю, я тоже тебя люблю.
Он смеется, и я засыпаю под его смех.
Тревога!
Рука Томаса продолжает меня обнимать. Он ровно дышит во сне. В сарай проникает бледно-серый свет. Дождь прекратился.
Я опускаю голову и закрываю глаза в надежде поспать хоть еще немного. Но снова слышу потревоживший меня звук.
Пыхтение. Здесь кто-то есть.
Я открываю глаза, приподнимаю голову, обвожу взглядом сарай. Никого. По крайней мере, я никого не вижу. Тем не менее пыхтение раздается где-то рядом. Я закрываю глаза, так легче определить направление, откуда доносится звук. Пыхтят позади меня.
Я с сильно бьющимся сердцем выбираюсь из-под руки Томаса, медленно сажусь, поворачиваю голову и смотрю на заднюю стену сарая. Снова ничего. Но кто-то быстро вдыхает и выдыхает воздух. В углу щель, в нее проникает солнечный свет. Стараясь не разбудить Томаса, я бесшумно встаю, приникаю к щели – и зажимаю себе рот, чтобы не вскрикнуть.
Я вижу крупного зверя. Стоя на задних лапах, он одного со мной роста, почти все его тело покрыто черной и серой шерстью, но кое-где виднеется голая розовая кожа. Мое внимание привлекают его загнутые когти и клыки в несколько рядов. Острые желтые клыки в широко разинутой пасти.
Кто это: медведь, волк? В любом случае такого зверя я еще не видела. Отец показывал мне снимки, которые он сделал на окраине одной из колоний, где работал. На снимках были звери – результат мутаций, вызванных отравившими землю химикатами и радиацией. Кто-то с лишними конечностями, кто-то без хвоста, кто-то совсем без шерсти, чья-то кожа стала пуленепробиваемой. Все мутанты чрезвычайно опасны. Даже самые мелкие грызуны, голые и ушастые, нападают на человека. А зверя, подошедшего к нашему сараю, мелким не назовешь. Зверь огромный. Если он нападет, нам несдобровать.
К тому же он не один. За его большой черной головой я вижу второе животное – серее мастью, но такое же страшное, тоже стоящее на задних лапах и хищно нюхающее воздух. Учуяло нас? Похоже. Значит, надо поскорее отсюда убираться.
Хорошо, что наши вещи сложены, потому что времени на сборы нет. Я падаю на колени и осторожно, стараясь не шуметь, бужу Томаса. При виде меня он улыбается, но на моем лице написан ужас, и он сразу настораживается и, щурясь, слушает мой шепот:
– За стеной звери-мутанты. Надо сматываться!
Он кивает и вскакивает. Через считаные секунды он уже навьючил себе на спину рюкзак. Мы крадемся в противоположный угол сарая. От любого шуршания травинок под ногами у меня падает сердце. У самой двери Томас шепчет мне:
– Хватаем велосипеды и бежим на дорогу!
Сарай стоит в 150 ярдах от дороги, этот путь усеян камнями, деревьями, перегорожен густым кустарником. Не говоря о том, что нам придется преодолевать подъем. Я понятия не имею, каким способом передвигаются эти волки с длинными когтями и как быстро они бегают. Вдруг они нас не заметят? А если заметят, то будет уже поздно нас преследовать? Мне хочется надеяться, что они неуклюжи, как медведи, это было бы нам на руку. Если же они быстро бегают, то…
Сжимая в руке револьвер, я делаю глубокий вдох:
– Побежали!
Мои башмаки грохочут по твердой земле, я крепко держу велосипедный руль и не свожу взгляда с дороги впереди. Колеса велосипеда подпрыгивают, я не смею оглядываться и не знаю, заметили ли нас звери. Это бы только замедлило мой бег. Если страшные зубастые звери бросились за нами вдогонку, то я тем более не должна медлить.
Но Томасу не хватает силы воли, и он оглядывается. Я определяю это по его сопению, по тому, как он подгоняет меня криком:
– Беги, Сия, быстрее!
Я подчиняюсь и вкладываю в бегство все силы, надрываю мышцы бедер и лодыжек, втаскивая велосипед на холм. До спасительной дороги остается еще полсотни ярдов.
У Томаса ноги длиннее, чем у меня, и сил больше, поэтому он меня опережает. Он кричит на бегу, чтобы я поднажала, но я достигла своей предельной скорости. Я уже слышу за спиной пыхтение, треск веток, хрип. Звери все ближе, они слишком близко, расстояние сокращается с каждой секундой.
Мне так страшно, что я начинаю еще быстрее перебирать ногами. Впереди насыпь, и я штурмую ее, как безумная. Дважды я едва не теряю велосипед, запутавшись в колючих стеблях, но продолжаю подниматься. Хрип у меня за спиной превращается в рык. Он все ближе. Меня настигают, а до дороги еще десять ярдов. Велосипедная педаль цепляется за сучок, и я падаю на землю. Томас уже добрался до вершины насыпи, оседлал велосипед и готов умчаться.
– Давай, Сия! Быстрее!
Он не говорит мне, что звери уже почти меня настигли, но я и так это знаю. Если я не доберусь до дороги сама, он ничем не сможет мне помочь. Поэтому я вскакиваю, хватаю велосипед, выдираю его из цепких пут колючек и через силу ползу вверх. Я уже на плоской поверхности, мне хочется издать крик торжества, но краем глаза я вижу целую стаю, шесть или больше особей, – огромные клубки черно-серой шерсти, стремительно настигающие меня. До страшных разинутых пастей остается каких-то десять – пятнадцать футов.
Один зверь вырывается вперед, он не сводит с меня своих свирепых желтых глазищ, с каждой секундой расстояние между нами сокращается. Я целюсь и стреляю. Пуля бьет зверя прямо в грудь, он ревет от боли, но упрямо движется вперед, даже не замедляет бег.
– Нам их не остановить! Поехали!
Голос Томаса заставляет меня перекинуть ногу через раму, я ловлю ногой педаль, другой ногой отталкиваюсь. Стук когтей об асфальт и рычание заставляют меня отчаянно работать ногами. Разболтанная конструкция подо мной издает возмущенный скрип. Я уповаю на то, что это изделие, плод моих стараний, меня не подведет. Томас прав: эти твари, кем бы они ни были, слишком сильны, чтобы их остановила револьверная пуля или нож. Если у нас не получится от них умчаться…
Несущийся впереди меня Томас, оглядываясь, подбадривает меня криком. Дорога идет под уклон, велосипед набирает скорость. Вой у меня за спиной все еще слышен, но мне кажется, что он становится тише. Я знай себе кручу педали, чтобы зверям надоела погоня, чтобы они решили поискать себе на завтрак менее шуструю добычу.
Так они и поступают.
Рычание становится глуше. Перестав слышать звуки погони, я отваживаюсь оглянуться и вижу, как отставшая стая покидает дорогу и уходит на север, прочь от нас.
Мы все-таки мчимся дальше, не исключая, что звери задумали срезать путь и напасть на нас с фланга. Для подобных действий требуется более развитое мышление. Именно такими рассказами пугают у костра ребятишек. Не менее страшны истории о людях, подвергшихся действию радиации или химического оружия, выживших, но сильно изменившихся. Я никогда ни во что подобное не верила – точно так же, как не поверила бы, что Соединенное Содружество готово убивать участников испытательного процесса! Поэтому, невзирая на то, что звери, от которых мы как будто спаслись, не проявили признаков разума, мы на всякий случай проезжаем еще пятнадцать миль и только после этого останавливаемся, чтобы передохнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
