В то же время Никий для защиты входа в бухту распорядился укрепить Племмерион тремя фортами, одним большим и двумя маленькими, в которых хранилась военная касса и склады провианта для армии и флота, а также такелаж для 40 трирем, который в данное время был не нужен на судах.
Хотя новое место имело перед прежним много преимуществ, оно все-таки имело тот недостаток, что не только пресной воды, но и дров не имелось поблизости, и их приходилось приносить издалека. Между тем, сиракузская конница, треть которой была расположена в укреплении на Олимпейоне, делала окрестности небезопасными и наносила вред отдельным отрядам, отправлявшимся на фуражировку. Вследствие этого, афиняне потеряли многих морских офицеров и матросов, из числа гребцов многие перешли на неприятельскую сторону, так что личный состав оказался сильно ослабленным.
Одновременно с этим в Сиракузах Гилипп, который опытным взглядом увидел, что в данное время вопрос войны должен был решиться на море, взялся за восстановление морского могущества Сиракуз с той энергией, которую он умел вложить во всякое дело. И в большой и в малой гаванях были основаны верфи, собран строевой лес, построены новые триремы, исправлены поврежденные, причем учителями в судостроении явились коринфяне; их триремы послужили ядром флота, который, будучи перевооружен и снабжен командным составом, стал затем – и все это на глазах афинян – быстро обучаться.
Для защиты верфей и якорных кораблей от неприятельского нападения сиракузяне устроили заграждение из свай, причем сваи были частью вбиты отвесно и несколько возвышались над водой, частью же были забиты под водой наклонно, с тем, чтобы повредить наскочившее на них судно.
В течение зимы Гилипп объехал Сицилию чтобы завербовать союзников, что ему удалось везде, за исключением мелких городов, тогда как Никий просидел в своем лагере в бездействии.
К концу 414 г. до н. э. обе стороны отправили в Грецию послов с просьбой о помощи. Никий, не доверяя своим послам, отправил собственноручное письмо, в котором представил положение вещей в самом мрачном виде: афиняне оказались окруженными со всех сторон стенами и конницей; корабли испорчены, морских офицеров слишком мало, командный состав ослаблен, дисциплина расшатана; вся Сицилия против Афин, и к тому же ожидаются подкрепления от Пелопоннеса, – необходимо прислать помощь, иначе последует сдача. В конце письма он настойчиво просил об отставке по болезни. В общем, получалась печальная картина для предводителя большой армии, находящейся в опасном положении.
Но Афины, вернее демагоги, в непонятном ослеплении, а может быть руководимые другими чувствами, поступили по-своему. Решили послать помощь, но просьбу об отставке отклонили. В конце года, то есть в середине зимы, в Сиракузы был послан Эвримедон с 10 кораблями и 120 талантами. Вскоре, однако, в Афинах узнали, что коринфяне готовят для Сицилии сильные войска и флот; тогда в Навпакт была отправлена эскадра в 20 судов с тем, чтобы преградить неприятелю путь в западное море. За Эвримедоном в январе 413 г. до н. э. последовал, с 65 кораблями и 1200 гоплитами, Демосфен, а третья эскадра, 30 кораблей под командованием Харикла, была отправлена в Аргос. Опасность со стороны Сиракуз сознавалась настолько мало, что обоим командирам было приказано сперва совместно опустошить берега Пелопоннеса, а затем дальше идти одному Демосфену, Хариклу же вернуться обратно.
Но спартанцы, вяло действовавшие в истекшем году, теперь, после настойчивых просьб со стороны Сиракуз и других городов, перешли в наступление. Весной они напали на Аттику, опустошили Декелейю, кроме того, отправили из Талмариона (Матанин) 900 гоплитов в Сицилию; коринфяне также отправили 700, но из Киллены, так как Рионский пролив был заперт. Их эскадра в 25 судов недалеко от Навпакта встретилась с афинской.
Тем временем, в Сиракузах Гилипп вместе с поставленным, благодаря ему же, на первое место Гермократом, прилагал все усилия к тому, чтобы сделать боеспособным сиракузский флот; они предполагали напасть на афинский до прибытия подкрепления из Аттики или, по крайней мере, вынудить его к бою. Оба упорно отстаивали свою точку зрения, основываясь на том, что все дело может решиться лишь морским сражением, что афиняне, которых так все боятся на море, не были прирожденными моряками, но стали таковыми потому, что их вынудили к этому персы. Наконец, в июне 413 г. до н. э. все было готово, и было решено повести нападение одновременно на суше и на море.
Гилипп повел сухопутные войска ночью на Племмерион окружной дорогой, нисколько не опасаясь, что может быть замеченным, так как сиракузская конница господствовала над всей областью вне афинского лагеря. Утром, с наступлением рассвета, одновременно вышли из большой гавани 35 трирем, а из малой – 45.
Афиняне, зорко следившие за всем, быстро посадили людей на 60 трирем и выслали их навстречу неприятелю: 25 трирем против 35 из большой гавани и 35 против 45 сиракузских, вышедших из малой гавани. Последняя группа сошлась при входе в бухту, первая посреди бухты, и бой начался. Афинское войско собралось на берегу и стало наблюдать за битвой; гарнизон фортов Племмериона, увидав, что бой на море происходит совсем близко от него, у входа в гавань, занялся исключительно тем, что происходит на воде. В это время неожиданно появился Гилипп со своим войском и внезапно овладел большим фортом, а затем двумя малыми. Части гарнизона удалось спастись на судах или добраться до афинского лагеря, тем не менее, афиняне потеряли массу людей и Гилиппу удалось завладеть военной кассой и всеми громадными запасами афинян, сложенными в форте.
Когда сражавшиеся у входа в гавань афинские триремы увидели взятие Племмериона, они, будучи сильно стеснены численным преимуществом сиракузян, бросились назад к заграждению; в это время сирякузяне, еще новички в морском бою, сделали ошибку, пустившись за ними в погоню. Они вскоре нарушили порядок, многие их суда столкнулись, поломали весла и получили повреждения. Этим сейчас же воспользовались афиняне. Они дружно напали на сиракузские суда, пустили значительное число их ко дну, остальных же обратили в бегство и преследовали вплоть до малой гавани. Перед большой гаванью битва имела тот же исход – победа осталась на стороне афинян, несмотря на превосходство неприятельских сил и на упадок духа, вызванный взятием Племмериона. Афиняне потеряли только три корабля, тогда как у сиракузян были потоплены 11 судов и три захвачено.
Тем не менее, выигрыш сиракузян за этот день превысил потери. Что касается достигнутого на суше результата, то взятие Племмериона можно считать событием большой важности, так как с этого момента в их владении оказались оба берега у входа в гавань, достигающего всего 1040 м. Как со стороны города, так и около Племмериона, сиркузяне расположили свои суда, в целях защиты последнего, а также и с тем, чтобы отрезать афинянам выход в море. Сиракузские войска, расположенные в укреплениях, из которых Гилипп уничтожил самый маленький форт, а два других укрепил, были не только не удобными соседями для морского лагеря афинян, но и постоянной угрозой. И так как за афинским флотом, стоявшим в глубине бухты, велось постоянное наблюдение, сиракузяне почувствовали себя почти хозяевами моря – во всяком случае, оно было совершенно свободно для них, чем они и воспользовались немедля, выслав в Италию эскадру из 11 судов, чтобы помешать снабжению афинян. Она встретилась с афинским транспортным отрядом, перевозившем, между прочим, деньги для осаждающих, и уничтожила большое число неприятельских транспортов; кроме того, она сожгла значительное количество судостроительного леса, заготовленного в Колонии для Афин. Наконец, она встретила транспорты с тремястами беотийских гоплитов, отправленных весной из Тенара, взяла их в плен и доставила на своих судах в Сиракузы. Афинскому отряду в 20 кораблей, встретившемуся около Мегары (близ Гапсуса, к северо-западу от него), удалось захватить лишь одно судно, десять остальных благополучно вернулось в Сиракузы.
Но все-таки после битвы афиняне еще оставались хозяевами бухты; вскоре, они сделали попытку прорваться сквозь свайные заграждения перед большой гаванью и уничтожить расположенные за ними суда. С этой целью они устроили на одном из крупных торговых кораблей башню, на которой установили метательные машины и снабдили судно горизонтальным бруствером, то есть щитом для прикрытия на палубе людей от неприятельского метательного оружия. Это судно они подвели вплотную к свайному заграждению и, удерживая метательным оружием неприятеля на значительном расстоянии, заложили со шлюпок стропы на сваи, торчавшие из воды, и частью вытащили их из грунта с помощью шпилей, частью же обломали; наклонные сваи были спилены водолазами. Им удалось, несмотря на противодействие неприятеля, разрушить большую часть заграждения, однако ночью или в то время, когда погода помешала нападению, сиракузяне вбили новый ряд свай; поэтому афинянам не удалось ничего предпринять против кораблей и верфей.
