и формально принявшие никонианство – чаще всего действовали по принципу, сформулированному на соборе 1666–1667 гг. чудовским архимандритом Иоакимом, впоследствии патриархом московским: «Я не знаю ни старой веры, ни новой, но что велят начальницы, то я готов творить и слушать их во всем». «Хороши законоучители, – язвительно писал Аввакум, – что им велят, то и творят. Только у них и вытвержено: «А се, государь, бо се государь, добро, государь».
По верному замечанию американского историка Джеймса Биллингтона, «конфликт Никона и Аввакума был вовсе не богословским спором, но смертельной схваткой между двумя мощными первопроходцами в мире единой истины. Только после того, как они уничтожили друг друга, Россия стала безопасным местом для… доктрины служения государству». Именно конец русской «симфонии» в разрыве Никона с царем и расколе делает неизбежным превращение церкви при Петре i в часть бюрократического аппарата.
Подробнее на эту тему Биллингтон Дж. Икона и топор. Опыт истолкования истории русской культуры. М., 2001.
Панченко А. М. Боярыня Морозова – символ и личность // Панченко А. М. Русская история и культура: Работы разных лет. СПб., 1999. С. 422–436.
Панченко А. М. Русская культура в канун Петровских реформ. Л., 1984.
Робинсон А. Н. Жизнеописания Аввакума и Епифания. Исследования и тексты. М., 1963.
Успенский Б. А. Раскол и культурный конфликт xvii века // Успенский Б. А. Этюды о русской истории. СПб., 2001. С. 313–360.
Федотов Г. П. Святой Филипп митрополит Московский. М., 1991.
Федотов Г. П. Святые Древней Руси. М., 1990.
Флоровский Г., прот. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991.
Шмеман А., прот. Исторический путь православия. М., 2003.
1697. Европеизация от амуниции
Зимой 1697 г. в Москве готовилось Великое посольство – укреплять союз европейских стран против «салтана турского, хана крымского и всех бусурманских орд». Среди волонтеров, ехавших обучаться морской науке, под именем Петра Михайлова скрывался Петр i. Он хотел сам увидеть приоткрывшийся ему в московской Немецкой слободе западный мир с его деловым размахом, океанской торговлей, процветанием наук и искусств.
Во время подготовки миссии кем-то из чинов Посольского приказа был составлен документ о положении крестьян в странах Европы. Появление такой «аналитической записки» не случайно совпало с кануном Петровских реформ. Небывалый вояж «великого государя царя» (да еще в качестве простого работяги) в чужие страны означал конец российского Средневековья. «Дух времени» постепенно подрывал основы старой российской военно-государственной системы и средневекового мировоззрения.
Во Франции, сказывают, невольных никаких нет, а служат все за плату в урочные лета и с крестьян господам брать в слуги невольно. А волен во всех крестьянех король, естли кого из них хочет взять в салдаты и до протчих услуг своих. А господа их токмо берут с них уреченной оброк по уставу. В Англии и в Италии також, как сказывают, и в Гишпании, живут люди потому ж на урочные лета наемные; а как срок доходит, то должен слуга, естли впредь у господина наймыватся не хочет, за несколко месяцов то сказать господину своему, что он более у него служить не будет. Да и крестьян невольных у них нет, токмо имеют господа земли свои, которыя крестьяне у них оброчат на несколко лет, а потом по воле своей или когда не возмогут в оброке договориться, могут в ыное место жить перейтить; а сверх договору ни в какую работу дворовую их господа нудить не могут. Такое ж поведение и волность людем и крестьяном и в Голандии, с таким еще различием, что и купленые неволники, хотя и не християнские веры, могут, когда хотят, свободно от господина своего к иному господину. А крестьяня во всей Германии неволные… против того ж и в Датцкой земле во всем. В Польше сие известно многим, что содержат во крестьянех и слугах слуги наемные, а крестьяны невольные…
(Выписка, каким образом в чужестранных разных государствах поступают со служителями и с крепостными людьми // Чтения в обществе истории и древностей российских. 1905. Кн. 3. Смесь. С. 30–31)
В основе структурного кризиса Московского государства xvii в. лежало нараставшее отставание России от стран Европы; но попытки выхода из кризиса порождали в правящих кругах как «реформаторские» настроения, так и оппозицию им. Приведший Петра к власти переворот 1689 г., вопреки обычным представлениям, был не победой молодого реформатора над косным боярством, а консервативной реакцией на умеренно западническую политику царя Федора Алексеевича (1676–1682) и царевны Софьи. Великий русский историк В. О. Ключевский был уверен: «Процарствуй Федор еще 10–15 лет и оставь по себе сына, западная культура потекла бы к нам из Рима, а не из Амстердама».
«Первый министр» царевны князь Василий Голицын много потрудился для создания коалиции европейских стран для борьбы с Османской империей. По сообщениям дипломатов, князь готовился создать регулярную армию, ликвидировать государственные монополии и даже отменить крепостное право. Голицын стал и первым из плеяды официальных фаворитов при «дамских персонах». К подобным вещам в его время современники еще не привыкли: с криком: «Временщик!» в 1688 г. бросился на князя убийца.
Если бы Голицын пришел в политику несколькими годами позже, он вполне смог бы стать достойным сотрудником Петра. Но в 1689 г. они оказались по разные стороны баррикад. Привлечение иностранцев и попытка устройства университета вызвали неудовольствие церкви. Не случайно Петра в конфликте с Софьей поддержал патриарх Иоаким, сразу же потребовавший изгнания из России иностранцев. В своем завещании патриарх умолял царя разорить «еретические» храмы и не допускать православных «общения в содружестве творити» с иноверцами. Приход к власти Петра i не оправдал надежд церковного руководства: церковь была вынуждена смириться с падением своей роли в политической жизни страны. И все же прошло несколько лет, прежде чем царь понюхал пороха в Азовских походах 1695–1696 гг. и приступил к преобразованиям.
В исторической науке с начала 90-х гг. хх в. появились попытки выявить альтернативные пути и «точки бифуркации» исторического развития страны. Некоторые историки полагают, что к концу xvii в. обозначилась объективная тенденция капиталистического развития страны. Другие сомневаются в такой готовности, но думают, что энергичный царь в условиях кризиса системы служилых «чинов» мог бы при желании сравнительно легко избавиться от крепостного права. Приведенная выше записка свидетельствует: в «верхах» о положении крестьян думали. И смотрели – во время знаменитого путешествия по землям Швеции, Пруссии, Голландии, Англии, Австрии, – каково оно в этих странах.
Молодой царь и его окружение, не скованные рамками посольского этикета, могли знакомиться с разными сторонами жизни западноевропейского общества. Они общались с коронованными особами и их министрами – и мастерами, торговцами, моряками, епископами, актрисами. Петр с одинаковым интересом работал на верфи, посещал мануфактуры, монетные дворы, театр и больницы, повышал квалификацию в качестве кораблестроителя и артиллериста, сидел в портовых кабаках и наблюдал за публичными казнями.
Гулял в «русском» стиле. «Спальня, убранная голубой отделкой и голубая кровать, обитая внутри светло-желтым шелком, вся измарана и ободрана. Японский карниз кровати сломан. Индийское шелковое стеганое одеяло
