При нашем появлении присутствующие сняли головные уборы, почтительно исполнив полупоклон. За столом могло уместиться вдвое больше людей, но с учетом моей команды нас и так уселось не меньше трех десятков. По правую руку от себя посадил Штефа, отдавая дань уважения хозяину дома. По левую села Ната, рядом с ней — Богдан, чтобы у болтливых Дойчей не было возможности общаться с моей женой. Рядом со Штефаном усадил Бера, а Санчо нашел свое место около Богдана, к огромному огорчению последнего. Наличие Санчо рядом означало, что Богдану не достанется еды в достаточном количестве.
— Штеф, рассади своих людей по их рангу, — Ната перевела фразу, и хозяин дома произвел посадку согласно статусу гостей. Для моих воинов рядом стоял второй стол, за которым с ними уселись воины Дойчей, видимо, статусом пониже. Илс служил среди них переводчиком, завязалась оживленная беседа вполголоса.
Усаживая каждого Дойча за стол, Штеф называл его имя и занимаемую должность. Я угадал — двое толстяков оказались купцами из Регенсбурга, решившими воочию увидеть императора Русов. Первые полчаса за столом прошли без разговоров — все ели. Нам подали целого запеченного поросенка, груду дичи и простую похлебку в мисках, оказавшуюся фасолевым супом. Это был просто стратегический продукт. Через Нату сказал Штефу, чтобы пару мешков фасоли погрузили в нашу повозку.
На стол непрерывно подносили пиво — на мой взгляд, оно несильно уступало по крепости нашей ячменке. Понемногу люди, выпив не по одному кубку пива, начинали раскрепощаться. За соседним столиком соловьем заливался Илс, мешая язык Русов и Дойчей. Надо отдать должное Штефу: четверо его воинов, заметив, что кто-то начинает перепивать, тактично уводили выпивоху. Выведенный из залы человек больше не возвращался, а четверка серьезных вышибал вновь занимала свои места у двери.
— Смотри, Богдан, и учись: это называется полиция нравов, — я пьяно икнул, рассмеявшись над своей шуткой.
Девушки постоянно меняли блюда на чистые, непрерывно подносили пиво. Я уже собирался вставать из-за стола — еда и пиво просто не помещались в желудок, когда вновь увидел девушку, угощавшую меня при въезде в город. Девушка загадочно улыбнулась и скрылась за дверью. Вернулась она очень быстро, неся на руках ребенка — малышу едва ли было больше пары месяцев. Остановившись рядом со мной, девушка произнесла длинную фразу, протягивая грудничка мне. Взял его. Может она хочет благословения?
Спросил у побледневшей Наты:
— Что она сказала, зачем дала мне ребенка?
— Она сказала, что отцу пора увидеть своего сына, — ледяным голосом отчеканила Ната, плотно сжимая губы.
— Что за бред, я ее даже не знаю. — За столом установилась тишина.
Радость на лице девушки постепенно угасала, даже не зная языка, она по интонации поняла, что дело пахнет керосином. Сидевший справа от меня Штеф очнулся, включаясь в разговор. В этот раз мне не пришлось спрашивать Нату, о чем речь. Едва Штеф замолчал, она перевела, выдавливая из себя слова:
— Это Труди. Она провела с тобой ночь, когда ты спас Ганса, придя к нему на помощь.
— Что? — на большее у меня не хватило слов.
— И еще, — Ната даже стала некрасивой от злости, выпиравшей из неё желчью. — Труди — племянница Штефа. Изобрази улыбку, ты же — счастливый отец!
Я был ошеломлен новой информацией, но быстро смекнул, чего от меня ждут. Напряженные лица Дойчей говорили о важности момента — подняв малыша над головой, изобразил улыбку, всем своим видом выражая радость. Зал взорвался приветственными криками — на их глазах малыша признали возможным наследником двух государств. "Умеют немцы удивлять", — сказал я самому себе, бережно передавая малыша матери.
Глава 23. Регенсбург
Ночью мы не разговаривали — Ната ушла в сопровождении Богдана, сославшись на сильную головную боль. Дойчи, охренев с Санчо, — им, конечно, приходилось видеть неандертальцев и раньше, — привели своего едока на конкурс чревоугодия. Соперник моего сына выглядел скромнее по габаритам, это явно был полукровка с преобладанием неандертальских черт. После ухода Наты функции переводчика выполнял изрядно захмелевший Илс. Штеф заявил, что условия конкурса нечестны — Санчо насыщался за столом уже более часа, в то время как его соперник явно выглядел голодным. Спросил Санчо, используя телепатическую связь, готов ли он продолжать есть. Получив утвердительный ответ неандертальца, сказал Илсу, что принимаю вызов Дойчей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Теперь за огромным столом кушали только двое — Санчо и его соперник. Вначале оппонент моего приемного сына ел быстро, пытаясь наверстать упущенное. Челюсти Санчо методично разгрызали косточки жареных птиц. Со вторым занесенным поросенком он разделался довольно быстро. Правда, и его соперник, покончив со своим поросенком, принялся за груду птиц.
Санчо слегка замедлился, покончив со второй птицей чуть крупнее голубя — немцы издали восторженный крик, предвкушая победу. Но, рыгнув так, что некоторые подпрыгнули, неандерталец снова принялся за еду. На шестой соперник Санчо сдался последние куски он заталкивал в рот через силу. Перед ним еще оставалось четыре тушки, когда Санчо доедал последнюю. Закончив с десятком дичи, неандерталец вопросительно посмотрел на меня — на столе не оставалось еды, кроме четырех птиц его соперника.
— Бери, — кивком головы разрешил я.
Потянувшись, Санчо придвинул к себе блюдо с едой соперника, начиная с аппетитом уничтожать еду. Его соперник не протестовал против такого — он так и остался сидеть с набитым ртом, не в силах проглотить последние куски. Восхищенные Дойчи подходили к Санчо, одобрительно хлопая его по плечам. Закончив с едой, Санчо огляделся:
— На сегодня хватит, ляжешь спать голодным, — мои слова, переведенные Илсом, повергли Дойчей в ужас.
— Это невероятно! Как Ты его кормишь, Макс Са? — Штеф не пытался скрыть своего изумления.
— Для него специально держат животных, — отшутился вставая, — мне пора, спасибо за угощение, Штеф.
Ната спала, — вернее, притворялась, что спит, уж слишком старательно шумным было ее дыхание. У меня отсутствовало желание выслушивать ее претензии — появление еще одного сына для меня самого оказалось форменным шоком. Я все-таки вспомнил эту молодую девушку — она провела со мной ночь после того как я помог Гансу отстоять город и победил его врага. Но в тот вечер было выпито столько крепкого пива, что ночь с девушкой полностью вылетела у меня из головы.
Уснул я быстро, решив с утра навести справки о девушке и обстоятельствах рождения второго сына.
Проснувшись, увидел, что Ната сидит на кровати, обхватив колени руками.
— Давно проснулась?
— Я не засыпала, — под глазами девушки стояли круги, свидетельствовавшие о бессонной ночи.
— Почему? — во рту пересохло. Осмотревшись, нашел кувшин с водой и прильнул к нему.
— Так почему не спала? — переспросил, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— А как ты думаешь? — с вызовом спросила Ната. — Мне надо было радоваться, что у Ивана появился конкурент?
— Какой конкурент, ты о чем?
— У тебя есть сын, рожденный этой… — Ната замялась, подбирая слово, — крестьянской девушкой, и ты его признал при свидетелях. Разве не все твои дети имеют одинаковые права на трон? Это твои слова, — уткнулась девушка подбородком в колени.
— Так, тормози, у меня и трона-то как такового нет, а этот ребенок рожден в государстве Дойчей.
— Ты не понимаешь, Макс, что именно в этом проблема. Пройдет время, и Дойчи сообразят, что твой ребенок, рожденный здесь, может претендовать на империю Русов. И среди Русов найдется немало таких, кто решит его поддержать.
В словах Наты было рациональное зерно, вчера я об этом не подумал, но перспектива оспаривания наследования могла возникнуть. Особенно если меня не станет. Я собирался возразить и успокоить, что разберусь с этим, когда до моего уха долетел звук охотничьего рожка. Выглянув в окно, увидел, как внизу забегали воины Дойчей. Пару минут спустя в дверь постучали:
