и жили долгими вахтами техники и учёные - чтобы механизмы всегда были на виду. Вот и весь город. Телепортация, не требовавшая времени и ресурсов, сделала всю человеческую расу одновременно и одним большим городом, и одной большой семьёй, и безмерным количеством отшельников, если им того хотелось.
Маша, однако техником не была. Не пользуясь телепортом, она шла над затерянным в глубинах парка технополисом. Природу уверенно держали в узде, не позволяя буйно и бесконтрольно расти, а потому покрытие дорожки было чистым, границы перекрёстков - чётко очерченными, а окружающая среда - не мёртвой, но и не агрессивной. Вокруг росли аккуратные деревья, не сильно отличающиеся от своих современных предков, пару раз Маша видела белочек, снующих по стволам по своим делам, и птиц в шикарных радужных ливреях, важно и медленно планирующих вокруг.
Кем же она была? Только она задала себе этот вопрос, её снова качнуло пришедшее понимание. Боженьки ж мои, насколько она верна своей работе! Маша стала вспоминать свою память - память той, куда-то всё идущей и идущей над техническим комплексом по дорожке.
Она плавала в бассейне в своём доме где-то в южной части Сибири. Дом (капсула из металла с огромным количеством окон и дверей) был на поверхности - она предпочитала просыпаться под лучами Солнца. Недалеко от бассейна стоял небольшой столик, на котором стояли несколько баночек, лежали кисти, какие-то заготовки.
"Это моё хобби на тот момент, - вспомнила она, сидя в меморизаторе, - строить модели знаменитой техники прошлого". Заготовка на столике была зачатком звездолёта "Horace", который был первым кораблём, доставившим человека в иную солнечную систему.
Она по лесенке вышла из бассейна и, даже не попытавшись стряхнуть с себя воду, прошла в маленькую капсулу через защитное поле, не позволяющее забираться внутрь диким животным и вредоносным микроорганизмам. Внутри царил неясный свет, из мебели стояла одна лишь кровать и прикроватная тумбочка. Однако стены были полны моделями - парусник восемнадцатого века на полочке, пара самолётов двадцатого, пехотная машина двадцать шестого, планетарный глайдер сорокового...
- Полотенце, - сказала та Маша (которая на самом деле была Цесса), и один из хитрых невидимых приборов, спрятанных где-то в капсуле, мгновенно осушил тело.
- Одежда, - сказала Цесса, - розовая двойка, - и пошла забирать запрошенное в лючке телепорта. Она не любила, когда её одевали роботы, поэтому сама натянула майку и шорты. Только она собралась переместиться в кухню (которая территориально была на поверхности Луны - так было модно в своё время), как в голову пришёл беззвучный полузапрос-полувопрос: "К тебе можно?" Узнав спрашивающего, она мысленно кивнула головой, и у входа в дом появился молодой мужчина лет сорока. (Маша вдруг внезапно поняла, что ей самой в просматриваемые моменты было около семидесяти лет. Она чувствовала себя в хорошей физической форме, поэтому и решила поначалу, что Цесса - её ровесница. Однако носитель Цессы был куда старше).
- Решил сам к тебе зайти. Странные вещи творятся, - сказал безо всяких приветов Максим, одетый, как и Цесса, в двойку, только чёрного цвета. На голове Максима стоял роскошный хаер - гребень из его собственных волос наподобие панковского из двадцатого века.
- Что там, опять обнаружили фиктивные восхваления древним императорам Марса? Если так, то новость так себе, - ухмыльнулась Цесса. Маша начинала понимать, что работала она в каком-то клубе исторических изысканий или археологическом центре.
- Нет, мы снова потеряли троих из нашей группы.
Цесса на мгновение остановилась и прислушалась к своему "Я" - и Маша поразилась, насколько глубоко человек может ощущать всю общность своей расы. Это не чтение мыслей, нет - каждый человек четыреста восьмидесятого века просто знал каждой клеточкой своего эфемерного нематериального тела те возмущения и всплески, что происходили внутри сообщества.
- Не чувствую никакой потери троих.
- И я не чувствую её. И никто не чувствует их отсутствия, кроме друзей и родных. И узнали мы о них только потому, что их потеряли родные.
Максим без приглашений сел на кровать Цессы.
- Может, они просто захотели уединиться, - без особого интереса предположила Цесса, - любой имеет право на то, чтобы к нему не лезли с вопросами. Может, они просто в соседней комнате работают, выключились из общего поля, чтобы не мешали изысканиям. А друзья и родные так привыкли чувствовать их, что и не догадываются ножками пройти пять метров и глазами посмотреть.
- Может, двое из них и захотели. А вот третий - точно нет. Потому что третьего физически нашли.
- И что с ним?
- Ничего. Просто занимался своими делами. Смотришь на него - вот он тут. А как хочешь просканировать пространство, что он заполняет - его и нет.
Цесса, причёсывающая после бассейна волосы, вдруг остановила свои пассы расчёской над головой, повернулась к Максиму и секунду смотрела на него, будто видела в первый раз.
- Так этого же не может быть, - выдала она, - человек не может быть пустым местом. Он живёт, излучает, впитывает...
- Ну что ж - вот, может. Между прочим, века назад вообще ни один человек не чувствовал никого.
- Что ж... Ну, они ведь продолжают работать для каких-то своих целей? Три человека на триллионы. Да, интересный феномен, но почему я должна обеспокоиться?
- Во-первых, с чего ты взяла, что три? Это в нашей группе три, а она насчитывает сколько? - Максим, как Цесса ранее, на мгновение прислушался к себе, - около тридцати тысяч. А сколько таких людей вне группы? Во-вторых, это очевидный откат назад. К человеку тридцатого века, который не был способен идти червоточинами телепортов и замусоривал окружающее пространство технологическим мусором.
Цесса молчала.
- Но я пришёл к тебе не за этим, сестрёнка. Есть четыре человека, которые хотели бы исследовать этот вопрос подробнее, прекратить то, что надо прекратить, и помочь тому, чему надо помочь. Разобраться в феномене, другими словами.
- Дай-ка я догадаюсь, кто, - улыбнулась Цесса, - твоя жена Мелисса и дочь Светик.
Максим улыбнулся.
- Без Цветочка не обошлось. Третий я. А четвёртый - Паблито.
И тут Маша вдруг сильно заинтересовалась этим делом. Очень интересно - её специализацией был поиск конкретных персонажей истории во всех их скитаниях во времени. Многим было до жути интересно, какую профессию через пару веков после смерти носителя имел Уильям Шекспир или Иван Грозный. Многие руководители делали запросы на то, кем был новый член их группы в прошлом - чтобы
