150
Куприянова Н. И. «Отца простого дочь простая…» // Нижегородский рабочий. 1998. № 79. 28 апреля. С. 9.
151
А. С. и H. Н. Пушкины уехали из Москвы 15 мая. Видимо, перед отъездом поэт поручил кому-то препроводить Ольгины документы в Болдино.
152
Орлов С. А. Указ. соч. С. 64.
153
Там же. С. 64–65.
154
Там же. С. 65.
155
Данное «описание», как уже говорилось, утрачено.
156
Куприянова. С. 132–133; Документы-2. С. 157–158.
157
Куприянова Н. И. «Отца простого дочь простая…» // Нижегородский рабочий. 1998. № 79. 28 апреля. С. 9.
158
Куприянова. С. 133–134.
159
Шепелев Л. Е. Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. Л., 1991. С. 33–34.
160
ПВС-1.С. 51.
161
Тягло — определённое количество крестьян (крестьянских дворов), составляющих единицу обложения налогом, оброком или барщиной. Для сравнения: у Александра Пушкина в деревне Кистенёво было 95 ½ тягла.
162
Куприянова. С. 135. В другом источнике имущественное положение П. С. и А. С. Ключарёвых выглядит ещё скромнее: «7 душ; 4 тягла; 2,5 десятины пашни на душу; оброка с души — 5 рублей 71 копейка серебром; кроме оброка, давали помещику ржи 4 четверти, гречи 4 четверти, 4 баранов и 40 аршин холста» (Летописи ГЛМ. Пушкин. С. 104).
163
Тархова-3. С. 470.
164
«Надо думать, — предположил П. Е. Щёголев, — он срывал при всяком удобном случае обиду за то, что его сделали ширмой, прикрывавшей грех жены» (Щёголев. С. 89). Местное предание о том, что П. С. Ключарёв во хмелю «поколачивал свою жену», дожило до наших дней (Кузнецов В. Дом, который многое помнит // Нижегородские новости. 1996. № 72.17 апреля. С. 3).
165
В этом же письме управляющий просил не забирать от него сына Гаврилу, «оставить насколко будет угодно вашей милости» (XV, 17), и его просьбу Пушкин уважил, отложив перевод Гаврилы Калашникова в лакеи.
166
Фамильные бумаги-2. С. 55 (письмо О. С. Павлищевой к мужу от 4 сентября 1831 года). К 1834 году казённые и частные долги С. Л. Пушкина превышали 200 тысяч рублей (XV, 142).
167
Абрамович. С. 34.
168
Так в подлиннике.
169
Летописи ГЛМ. Пушкин. С. 109.
170
Это письмо Пушкина не найдено.
171
Впрочем, рутинной службою Гаврила Калашников себя особенно не утруждал, предпочитал ничегонеделание или, на худой конец, прогулки в седле. Болдинские мужики сетовали в 1833 году Александру Пушкину: «Сын Михаилы Иванова Гаврила у наших крестьян всех хароших лашедей погадил ездивши верьхом и теперь крестьяне не могут и держать хароших лашедей потому что боятся» (XV, 92).
172
Так, с прочерком вместо подписи, в подлиннике.
173
Пушкинисты разошлись (и продолжают расходиться в XXI веке) в оценках этого послания. У истоков двух традиций восприятия повреждённого грызунами текста стоят всё те же П. Е. Щёголев и В. В. Вересаев. Безмерно симпатизировавший Ольге Калашниковой П. Е. Щёголев, который и ввёл письмо от 21 февраля 1833 года в научный оборот, трактовал его так: «Это <…> письмо даёт материал для суждений. Отношения, нашедшие здесь отражение, представляются проникнутыми какой-то крепкой интимностью и простотой. Они в переписке, она с доверием прибегает к нему за поддержкой, не скрывает от него своих горестей. Главная горесть — муж пьяница и самой развратной жизни человек, и вся надежда у неё на Пушкина: он не оставит её своими милостями. Необходимым считает сообщить Пушкину о своей беременности, просит в крёстные отцы, хоть по имени назвать. Ждёт с нетерпением приезда. Нет никаких следов озлобления и раздражения, которое было бы естественно после истории, разыгравшейся в 1826 году; наоборот, пишет человек, относящийся к адресату с чувствами дружеского уважения и приязни, не остающимися безответными. Эти чувства являются проекцией тех, что связывали барина и крестьянку семь лет назад. Исключается возможность расценки их связи как чисто физиологической, оголённой от романтики, лишённой длительности. Барин пришёл, разрушил девичью невинность и при первых признаках беременности отослал от себя — такой трактовки не оправдает позднейшая человечность их отношений» (Щёголев. С. 107–108).
«Когда читаешь само это письмо, — возражал В. В. Вересаев, — то решительно недоумеваешь, где смог Щёголев усмотреть в нём все те трогательные чувства, о которых он пишет. Письмо производит крайне отталкивающее впечатление. Всё оно полно всяческих просьб — видимо, автор вовсю старается использовать своё право на некоторое внимание к себе Пушкина. <…> Сама ещё недавно крепостная, — как скоро эта женщина усвоила барственный взгляд на лодырей-мужиков» (Вересаев. С. 314). Впоследствии сторонники В. В. Вересаева называли О. М. Ключарёву, к примеру, «жадной чиновницей, способной спекулировать прежней близостью к Пушкину в низких эгоистических целях» (Ерёмин А. Пушкин в Болдине. Горький, 1971. С. 17–18).
174
Куприянова Н. И. «Отца простого дочь простая…» // Нижегородский рабочий. 1998. № 80. 29 апреля. С. 9.
175
Там же; Воробьёва И. Новое о «крепостной любви» Пушкина // ВЛ. 1972. № 8. С. 251. Н. И. Куприянова пишет, что ребёнок умер «в младенческом возрасте», прожив как минимум три месяца (Куприянова. С. 134, 136). Скорее всего, его погребли «на отведённом кладбище» летом 1833 года.
176
Фамильные бумаги-1. С. 167.
177
Родился мальчик, Александр. Ранее, 19 мая 1832 года, на свет появилась Мария Пушкина.
178
Поздней осенью Александр Пушкин — опять уступая просьбам «известной» ему и нам особы — решился было взять мужика в свой петербургский дом, но из этой затеи не вышло ничего путного. «При выезде моём из Москвы, — рассказал поэт П. В. Нащокину 24 ноября, — Гаврила мой так был пьян и так меня взбесил, что я велел ему слезть с козел и оставил его на большой дороге в слезах и в истерике; но это всё на меня не подействовало…» (XV, 96). Безутешный, брошенный на произвол судьбы Гаврила Калашников поплёлся обратно, достиг владений П. В. Нащокина, где и завалился на лестнице спать. Позднее он вернулся в Болдино.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
