Она повернулась к товаркам и затараторила, примерно:
— Вот видите, я вам говорила!
Во всяком случае, я так перевел ее фразу. Затем она взяла мою руку и приставила к своему оголенному животу:
— Бер!
— Бер, — послушно повторил я, вспомнив, что так звали моего черного сорванца, командира подрастающих спецназовцев.
Впервые за все время женщин отпустило. Ведь мы даже сексом занимались под направленным в спину копьём. Сейчас они щупали мощные бицепсы Санчо, который, одурев от такого внимания, снова собирался в сексуальный спарринг.
Женщины вытащили ловушки, через час рыба была вареная, раков сегодня почти не было. Видно разнеслась молва, что Макс-ракоед прибыл на озеро. К общему застолью, скалясь беззубым ртом, присоединился и старик. Но я знал, что скоро веселье закончится. Женщины, возможно, решили, что мы останемся, и радовались тому, что нашли двоих мужчин для племени. Но мое племя звалось не Луома. Оно звалось Рус и было далеко. И я должен дойти до них, даже если мне придется убить этих красивых Луома. Даже копию Нел, чтобы дойти и обнять настоящую Нел. Ну, и рыжую бестию Мию, куда уж без нее.
Глава 22. Канг-У
Первую попытку уйти с островка мы предприняли сразу после ухода женщин на охоту. Старик никак нам не помешал, но мне показалось, что в его глазах мелькнула усмешка. Через час значение усмешки стало понятным: в какую бы сторону мы не двигались, все время упирались в непроходимую стену камыша.
Потратив еще час, я убедился, что, не зная тропинки, из этого островка не выбраться. Иногда камыш заканчивался, и мы оказывались перед водной гладью, преодолеть которую я бы смог. Но где гарантия, что противоположный берег поросший камышами, реальный берег, а не очередной островок.
Возвращающиеся с охоты женщины Луома нашли нас, когда мы, вконец обессиленные, отдыхали на микроскопическом островке между водой с камышами. Женщины возвращались с небольшой антилопой. На плече вождя багровел здоровенный синяк. На мой вопрос, суть которого она уловила по интонации, женщина ответила одним словом: «Канг».
Сказанное меня удивило, получалось, что по соседству с озером обитают неандертальцы, и, даже уйдя с озера, мы рисковали нарваться на них.
После обеда, используя слова из языка Луома, которые старательно выуживал из памяти, я попытался объяснить вождю, что нам надо уходить. При помощи активной жестикуляции и пары десятков слов мне удалось донести до нее мысль, что нам надо возвращаться к своему племени.
Слова из языка Луома ее очень удивили, но моего словарного запаса не хватало, чтобы понять, что она от меня хочет. В ее речи мелькали слова «Канг, опасность, убить, помочь», но общей картины я не понимал. Как ни странно, Санчо понял ее лучше. Неандертальцы умели одним или двумя односложными словами передать гамму чувств.
— Га (опасность, просят помощи), — неандерталец обратился ко мне, внимательно изучив мимику и жестикуляцию.
— Ха (что, кто)? — Санчо всмотрелся в лицо вождя, вслушался в речь и уверенно ответил:
— Ха (такие как мы, люди Ха).
«Неандертальцы»? Значит, синяк на плече получен не на охоте, а в результате столкновения с дикарями?
— Ха (поможем)? — адресовал я вопрос Санчо, который ответил практически сразу:
— Ха (ты вождь, тебе и решать).
Теперь, когда Санчо расшифровал смысл просьбы вождя Луома, мне и самому в ее голосе чудилась вполне осознанная просьба помочь разобраться с опасными соседями.
— Сколько их? — спросил я Бел, так звали вождя озерных Луома.
Мой вопрос она не поняла. Оглянувшись, я набрал немного сухого камыша и, разломав один на палочки примерно одинаковой длины, положил четыре вертикально и одну наискосок рядом. Женщины, сгрудившись, наблюдали за моими действиями. Показывая на каждую из женщин, я откладывал палочку в сторону. Откладывая пятую палочку, я указал на старика и положил рядом также немного наискосок.
— Луома, — я показал на женщин и старика, после чего снова указал на палочки и сразу задал вопрос, протягивая несколько палочек Бел: — Канг?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она сразу поняла, о чем речь и разложила пять палочек косо и три вертикально. Затем через минуту добавила еще две, которые положила горизонтально. Если я ее правильно понял, племя неандертальцев насчитывало пять воинов, трёх женщин и двух детей. Стандартное племя, обреченное на вымирание, если не объединится с другим. Чтобы племя нормально развивалось, в нем должно находиться не менее пяти десятков членов. И даже с таким количеством людей, без притока свежей крови, со временем популяция может вымереть. От близкородственного скрещивания рождаются дети, которые, в свою очередь, часто дают нежизнеспособное потомство.
Пять взрослых неандертальцев это сила. Чтобы в прямом бою их победить, нужно иметь втрое превосходящие силы. Я своим глазами видел, как озерные людоеды, захватившие меня в плен, на каждого своего убитого забирали три жизни кроманьонцев. Это при том, что черные кроманьонцы были сильными и развитыми мужчинами. А нас сейчас всего шестеро — четверо женщин, подросток-неандерталец и я. Меня всегда удивляло, что неандертальцы предпочитали ближний бой, копья они метали только в крайнем случае. А вот кроманьонцы, метали копья с удовольствием, даже копьеметалку изобрели, которая увеличивала силу и дальность броска.
— Хорошо, мы поможем, — эти мои слова все прекрасно поняли, хотя выразился я на русском.
На лицах женщин появились улыбки. Видимо, крепко им досаждали неандертальцы — в тот день нас потчевали едой так, что мо живот стал похожим на барабан. Весь следующий день я посвятил изготовлению дротиков. Мне принесли множество палок, которые я стесывал рубилом и обжигал их концы. Убить таким дротиком нельзя, но им можно наносить раны, а каждая рана — это минус в карму неандертальца. Кроме этого, у женщин были неплохие копья с каменными наконечниками. Еще два копья смастерил старик, клея наконечники к древкам с помощью рыбьего клея и связывая их еще полосками кожи из шкуры выдры. Я сделал восемь дротиков, но серьезным оружием они не могли считаться. Оставалась проблема коммуникации, трудно было объяснить своему воинству, что я от них хочу. Санчо понял сразу, что наша тактика будет заключаться в обстреле издалека и выдергивании одиночных воинов из группы.
Женщины горели местью. Я узнал, что двое остававшихся в племени мужчин пали жертвой в схватке с неандертальцами, а позавчера вождь сама еле уцелела, столкнувшись с дикарем лицом к лицу. Несколько часов ушло на то, чтобы используя мат, жестикуляцию и мимические способности Санчо, довести до Луома, что прямого рукопашного боя не будет. Будет тактика пчелы или осы, мы будем жалить и отскакивать.
Схватка была отложена на следующий день, сегодня снова был вечер любви. Копию Нел звали Сан, и девушка сегодня сама приняла миссионерскую позу, не дожидаясь моих жестов. Что ж, к хорошему быстро привыкаешь, и я не мог ее судить за это.
Утром в военный поход выступили все, кроме старика. Почти час мы петляли среди камыша, порой шагая в воде по колено, пока не выбрались на берег. Я оглянулся, сплошная стена камышей в этом месте достигала полукилометра, лишь потом виднелась водная гладь, с островками, также окруженными камышами. Идеальное место для небольшого количества людей, которые ведут скрытный образ жизни. На юге виднелись горы, их мы заметили, когда подходили к озеру.
Бел уверенным шагом направилась к горам, подтверждая мою догадку, что большинство неандертальцев жило вблизи горных массивов. Именно там они находили природные укрытия в виде пещер и скопления валунов, обеспечивавших неплохую защиту.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
К горному массиву, который оказался не очень высокой грядой, почти вплотную подходившей к морю, мы подошли через два часа. Несколько раз встретились части скелетов животных, один раз следы очень старого костровища. Ближе к горам трава почти не росла, там начиналось каменное нагорье.
Пещеру я заметил на расстоянии около трехсот метров. Она смотрела на юго-запад и представляла собой темный провал на высоте пятнадцати метров. Ещё раз показав жестами, что врукопашную мы не лезем, я начал осторожно подходить к пещере.
