Имоджин вспомнила, как она млела, когда он нежно поглаживал ей спину. Эти поглаживания не были чересчур похотливыми, поэтому было так приятно. Может, он ждет от нее того же самого?
Имоджин сполоснула тряпку и опять намылила ее, продолжив массировать Фицроджера. Она внимательно следила за его реакцией. Тай положил голову на колени. Казалось, что ему все это очень нравилось. Имоджин стала массировать сильнее и медленнее, захватывая всю спину и широкие плечи.
Странно, но ей самой было приятно делать это. Интересно, ночью ему приятно прикасаться ко мне? Может, кроме похоти, он испытывал еще что-то, подумала Имоджин.
Имоджин наконец расхрабрилась. Отбросив тряпку, она стала на колени, засучила рукава, погрузив руки в мыльную пену, стала ладонями массировать спину Тайрона. Используя большие пальцы, она продвигалась по его позвоночнику, остальными же касалась ребер: вверх — кругами вниз. Секунду поколебавшись, Имоджин прикоснулась к багровому шраму, а потом снова принялась за массаж. Ей было приятно ощущать шелковистую кожу и напряженные мышцы мужа.
Ранее незнакомые эмоции захватили всю ее душу. Она была словно бы околдована…
Внезапно Имоджин почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Она поборола минутную слабость и встала, последний раз прикоснувшись к влажным кудрям Тайрона. Он, казалось, не желал ее отпускать. Имоджин нервно ждала, что же он ей скажет.
— Спасибо. — Тайрон поблагодарил ее очень тихо, как ей показалось, каким-то сонным голосом. — Ты все так прекрасно сделала.
Девушка слегка улыбнулась. На душе у нее стало хорошо, теперь она сама смогла сделать для мужа что-то приятное.
— Смыть с тебя мыло? — спросила Имоджин.
— Да, пожалуйста.
Имоджин взяла кувшин и стала поливать Тайрона чистой водой.
Теперь он окончательно пришел в себя и медленно потянулся. Мускулы заиграли у него на теле, когда он вылезал из корыта. Имоджин слегка отступила назад, продолжая держать в руках кувшин.
Тай внимательно посмотрел на нее, и на его лице снова появилась непроницаемая маска.
— Мне нужно вытереться.
Имоджин быстро поставила кувшин на стол и подала ему простыню, стыдливо пытаясь не смотреть на его обнаженное тело. Какая же я глупая, подумала она.
Украдкой бросив взгляд на Тайрона, Имоджин все же заметила, что кожа у него ниже пояса совсем не загорела, а его мужское естество сейчас было совершенно безопасным. Теперь она с облегчением вздохнула полной грудью.
— Ты не могла бы подать мне свежее белье? Мне это было бы очень приятно.
Имоджин страшно обрадовалась, что теперь можно отвернуться и залезть в сундук.
— А какую верхнюю одежду ты предпочел бы: обыденную или праздничную?
— По твоему выбору. — В голосе его почувствовался едва сдерживаемый смех.
Имоджин раскрыла все три сундука. Ей не так легко было что-либо выбрать. Богатые наряды шились из самого разнообразного материала. С таким гардеробом Тайрон мог и легко перещеголять даже самого короля, и одеться как простой крестьянин. Но она понимала, что в любом наряде он никогда не уронил бы своего достоинства.
В конце концов Имоджин остановила выбор на черных штанах и белой рубашке. Поверх он надел бы черную тунику, шитую зелеными и золотыми нитками. Наряд был богат, но не вызывающ.
Имоджин обернулась, чтобы передать одежду. Тайрон сидел на скамье, а простыня прикрывала только его бедра. Ей пора бы привыкнуть к виду его обнаженного тела, но она смутилась, и ее лицо залила краска.
— Если бы ты залатала меня несколько раз, то поняла бы, что не следует меня опасаться, — сказал Тайрон.
— Залатала? — не поняла Имоджин. От воспоминаний у него на лице промелькнуло неприязненное выражение.
— Ты разве не ухаживала за больными и ранеными? Почему?
— Да-да, — промямлила Имоджин. — Но нет… Я обычно не имела дел с ранами, но мне кажется, что.., я знаю, как…
— Ты так думаешь? — холодно произнес Тайрон. — Конечно, это все благодаря заботам твоего батюшки. Так он старался оградить тебя от ран или от посторонних мужчин?
— Не смей так говорить об отце! — возмутилась Имоджин.
— Имоджин, я стану говорить тебе все, что только пожелаю. Отец мог позволить тебе быть неким подобием фамильного украшения, а мне такая жена не нужна.
Имоджин разозлилась и швырнула одежду ему в лицо.
— Тогда тебе следовало бы не так настойчиво добиваться моей руки.
Тайрон встал, простыня сползла с его бедер на пол, и он принялся натягивать подштанники.
— Я не принуждал тебя силой, Имоджин. Имоджин, услышав такие слова, от обиды прикусила губу.
— Любой раненый мужчина, — продолжил отповедь Тайрон, — даже благородный граф Ланкастер, потребовал бы, чтобы за ним хорошо ухаживали. Ну, конечно, вряд ли граф может оказаться в таком положении.
Имоджин страшно захотелось запустить чем-нибудь в Тайрона.
— Ты вечно над всеми издеваешься? Как прекрасно быть выше всех! Разве вина Ланкастера, что ему не нужно было продираться к вершинам общества, пуская в ход зубы и ногти?
Имоджин заметила, как сурово сжались челюсти мужа.
— Имоджин, впредь остерегайся произносить подобные слова!
За дни тяжелых испытаний, когда ей угрожали, нападали на нее, уговаривали и использовали, в Имоджин накопился огромный заряд злости, и он должен был выплеснуться наружу.
— Почему? Что ты собираешься со мной сделать? Побьешь? За то что я сказала правду? Он кинул на нее холодный взгляд.
— Подойди ко мне.
Имоджин вдруг испугалась. Что это в нее вселилось, если она осмелилась перечить такому дракону, как этот проклятый Фицроджер?
— Подойди ко мне, — повторил он. Имоджин хотелось бежать, но чувство собственного достоинства не позволило ей так унизить себя. Она подошла к мужу, теряя самообладание от страха.
— Сядь. — Муж указал ей на место рядом с собой.
Имоджин с облегчением шлепнулась на скамейку. Девушка не сводила взгляда со своих крепко сжатых в кулаки рук. Они слегка дрожали.
— Имоджин, — спокойно сказал Тайрон, надевая подвязки. — Я стараюсь быть с тобой нежным, но иногда мне это дается с большим трудом. Я не…
— Мне не часто приходилось сталкиваться с твоим нежным обращением. При общении с тобой меня до мозга костей пронизывает ощущение твоей жестокости. Извини, я не хотела тебя обижать.
Тайрон снова посмотрел на нее так, словно окатил из ушата ледяной водой.
— Ты меня нисколько не обидела. Ты только лишь слегка коснулась моего самого больного места, и я сразу же отреагировал. Предупреждаю, это делать весьма опасно. Будь умней и никогда при ссорах не затрагивай проблем, связанных с моим появлением на свет и воспитанием.
