Одного знакомого ранило в грудь, и он крикнул, падая от боли: “Помогите!” А пробегающая мимо женщина выхватила у него сумку с кошельком. Другая наша соседка по рынку отличилась невиданной храбростью. Сама она русская, светленькая и торговала недалеко от нас, в параллельном ряду. После взрыва ракеты она на руках тащила раненую чеченку, а в это самое время воришки украли весь ее товар. Но она нисколько не жалеет об этом. Я с ней говорила. Она – молодец!
Сейчас рынок стал маленьким. Утром всего два ряда. Столы расставили вдоль проспекта Мира. Люди решили – здесь кафе, парикмахерские, жилые подъезды. Можно успеть в укрытие. Увидев меня с палкой-клюкой, прохожие и торговцы шутили: “Молоденькая бабушка!” Все желали быстрейшего выздоровления.
Репродуктор в районе проспекта Мира, который летом звучал музыкой, повторял одно и то же: “500 человек пропали без вести. Около 1000 человек раненых. Учета людей, вывезенных в села и в сельские медпункты, нет”.
Мы расплакались, узнав, что в киоске для продажи конфет погибла девочка – моя ровесница. Ее старшая сестра и ее мама ранены! Убита соседка по рынку Роза, продававшая капусту на восьмом месяце беременности. У нее остались сиротами семь детей.
Заплаканные, мы купили хлеб, поехали домой. В автобусе ревели не мы одни. Пришли. Разогрели чай. Почти сразу явился Аладдин. Говорить не хотелось. Он сказал, что был у сестры. Говорил с ней обо мне. Сестра пообещала сделать мне подарки. Пересмотреть те платья и халаты, что купила себе недавно, летом.
Аладдин стал прощаться. Неожиданно моей растерянной маме он успел вложить в руки конверт:
– На операцию и на лекарства, – сказал он. – Или на питание, на крайний случай.
– Мы вернем! – крикнула я, когда он выходил.
Нам было стыдно. Понимали, что брать у малознакомого человека деньги нехорошо. Но выхода у нас не было. Без денег не лечат. В конверте оказалось 200 рублей!
Аладдин попросил меня, чтобы я называла его “старшим братом”. Мне понравилось, я согласилась.
Вечером, совсем поздно, пришла тетя Кусум – мать Дауда. Она подарила мне черную юбку с красивыми карманами. Мы хотели оставить гостью у себя, так как на улице было темно. Но тетя Кусум заявила:
– Кроме Бога я ничего не боюсь!
Рассказала:
– Днем бомбили в центре. Снова есть погибшие.
Вовремя мы ушли!
Еще Кусум сказала, что решила держаться рядом с Даудом, а своего младшего сына она оставит у родных. Ее старший сын ей особенно дорог. Вторая попытка увезти его не удалась! Даже Москва и обучение в столичном вузе не соблазнили его. Дауд заявил, что он все равно сбежит к своим друзьям! В случае насилия над его волей и над личным его решением он навсегда забудет о семье.
После ухода тети Кусум в нашу дверь постучала Фатима, та женщина, у которой умер маленький сын. Она принесла нам вкусный суп, на помин его души.
Сейчас канонада. Мама ушла за водой. Я сижу и глажу кота Чипса.
Надеюсь снова увидеть Аладдина.
Царевна Патошка-Будур
27.10.
Утром настроение подняла тетя Марьям. Она опять с нами. С ней мама дружит с первого дня проживания в этом доме, с декабря 1986 года. Марьям расцеловала меня, пообещала:
– Ты очень скоро поправишься! Только немного потерпи!
Она подарила мне головной платок, кремовый с нежной каймой. Пудру! Мы вместе позавтракали. Марьям предупредила, что вывезет часть своих вещей в Ингушетию. А рядом с нами, на первом этаже, поселит семью из дома напротив. Мы будем не одни! А если найдет возможность, то приедет сама или пришлет за мной и за моей мамой кого-то из своих сестер. Поможет нам выехать!
Днем мы прокатились в больницу № 4. Снова зря. Электричества нет, а дизель украли. Рентген мне не сделали. Возил сосед Резван. Столько денег и времени потеряли, а толку нет! Маленький осколок прорезал кожу, вышел сам. Мне советуют делать компрессы из теста с медом. Оказывается, у меня мелкие осколки, а не порезы! Мы насчитали 15 штук, всюду, где нашли что-то твердое под кожей. А шестнадцатый осколок – глубоко. Он большой и рядом с костью в ноге. Этот – хуже всех! Он перемещается. Блуждая внутри, режет мою ногу! От него самая сильная боль.
К нам заглянула соседка – тетя Варя из дома напротив. Она с тремя сыновьями и со своей пожилой мамой жила у нас в Первую войну. Тогда мне было 9 лет. Я тайно симпатизировала ее сыну – Мансуру.
Кстати, мы заделали деревяшками часть окна – на случай осколков. Ко мне приходила маленькая дочь Золины, играть.
Поля
28.10.
Мама ходила к дальним колодцам за водой. У нас очень холодно. Сегодня она собралась на рынок. Решила поторговать до обеда и купить еду. Наши запасы кончились. А газеты устареют и пропадут. Опять потеряем, вместо того чтобы заработать! Мы быстренько позавтракали, сложили в два нетяжелых пакета журналы и газеты. Хотя кому они теперь нужны? Мама – наивный человек!
И тут начался ужасный обстрел! Загрохотало! Как раз в стороне центра города и рынка! Небо там мгновенно стало красным от пожара. Маме моей – по фигу. Говорит:
– Ерунда!
А тут бежит Аза, соседка, и кричит:
– Рынок бомбят! Попали в рынок!
Потом навстречу побежала какая-то женщина с соленой капустой в ведре. Плачет и сама себе бормочет:
– Опять все в крови! Все разбомбили! Рынок горит!
Мама ее остановила, дала воды. Женщина отдышалась в нашем подъезде, стала рассказывать:
– Не орудия это. Самолет! Бомбил рынок! Убитых много! Он попал туда, где угол Дома моды, где женщины хлебом торгуют!
Она ушла, плача. Мама спохватилась:
– Активизируются! Мы – без еды! В нашем районе пока тихо! Давай сходим на базар “Березка”. Возьмем продукты. Те, которые дешевле: макароны, картофель, хлеб, тебе – бинты. Вдруг развоюются? Совсем не выйти будет.
Мама очень упрямая.
Я быстренько собралась. Страшную клюку не взяла. Дорога недальняя. Пошла, опираясь на маму. Мы благополучно миновали свой двор. Перешли дорогу. Обогнули Зеленый детский сад. И стали двигаться по большому чужому двору. Тут загудели самолеты! Раздались первые разрывы бомб. Мы бросились в частный сектор, через дорогу. Нашли подвал, но маленький. Пять человек уже стояли в нем, прижавшись, друг к другу. Войти некуда.
Назад! В подъезд жилого дома! Хорошо, он не закрыт изнутри. Присели в углу, под чужой дверью. Взрыв! Еще взрыв! Закричал мужчина в доме напротив. Загорелись верхние этажи. Другой мужской голос уговаривал раненого:“Потерпи! Потерпи! Сейчас перевяжу. Улетят – отвезу в больницу”, но раненый орал не своим голосом. Видимо, было очень больно!
Самолеты сместились в сторону частного сектора и стали бросать бомбы туда. Мы вышли на улицу. Дом справа от нас стоял без угла. Из-под его крыши валил черный дым.
Дом напротив того, где мы прятались, горел на верхних этажах. Это там кричали. Мы из-за маминого упрямства отправились дальше. Пришли на маленький базар. Никого не видно. Товар на столах, а продавцов и покупателей нет! “Они в магазине!” – догадалась мама.
Самолеты пошли на новый круг. И мы вошли в магазин. Внутри было много людей. Взрослые и дети. Люди присели за объемными колоннами из мрамора и молились. Весь пол в стеклах! Витрины разбиты вдребезги! Часть продавцов, покупателей и прохожих, вбежавших с улицы, спустилась в подвал магазина. Мы тоже пошли туда. В подвале горели свечи. Граждане сидели на пустых деревянных ящиках. Женщины угощали друг друга семечками и водой. Молились на русском и арабском. Совещались: “Если придется здесь ночевать – мы отдадим свою одежду детям. Разложим ее на цемент, чтоб дети могли спать”. Люди переговаривались тихо, как будто их могли подслушать. Посидели и мы с народом часа два – пока бомбили. Все были напуганы. Никто не хотел идти наверх, в первый торговый зал и тем более на улицу, пока не кончились взрывы. Наконец вышли!
Мы купили все, что смогли. И по нижней стороне, той, где магазин, отправились домой – на случай бомбежки, там легче спрятаться. И у нас в подъезде было полно народа. Под нашей дверью сидели: Нура, ее дочь Малика, тетя Варя и ее сыновья, другие соседи, незнакомые люди с улицы. Мама сказала им, что подъезд, где одна тонкая дверь, – не защита! Опасно, так как окна на всех этажах. Лучше забегать в квартиру, в угол коридора. Тогда получается две стены. Она показала, где у нас лежит ключ от входной двери.
Мы зашли к себе. Следом вошла соседка – Хазан. За ней – десятилетняя девочка Зара. Они рассказали, что здорово испугались! А моя мамуля удалилась за водой, опять к колодцу. Она завтра собирается на рынок. Боится – пропадет товар. Уехать будет не на что.
Приходили люди, рассказали:
– Ракета, которую бросили на рынок (когда меня ранило) прилетела с Каспия. Журналисты это раскопали. Только через пять дней российские военные призналась в своем промахе. Целились в другое место – в здание Биржи, но промазали. Попали на мирный рынок.
