Я благоговейно застыла: такой прекрасной охоты я еще не видела, Тали была великолепна.
— Спасибо за помощь, волчица! — улыбнулась она широко, как никогда, обнажив чуть ли не все зубы.
Я раскрыла рот от удивления: ведь она права! Мы поймали кролика вместе! Может, нам под силу поймать кого-нибудь еще? В конце концов, если мне не дают научиться охоте со своей стаей, то, может, я сумею охотиться с девочкой? Я буду преследовать зверя и гнать его на Тали — и вдвоем мы сможем его убить. Тогда-то стая поймет, что я охотник! И вожаку ничего не останется, кроме как признать меня настоящей волчицей! У меня даже голова закружилась от восторга и облегчения: теперь я знаю, что делать! Я ликующе завизжала, вскочила на задние лапы и, положив передние на плечи девочки, принялась лизать ее в лицо.
— Прекрати, волчица! — отбивалась Тали, захлебываясь от смеха. — Кролика уроню!
— Пусть уронит, пусть! — Аззуен, не сводивший глаз с кролика, тоже захохотал. — Я еще не наелся!
Задыхаясь от счастья, я опустилась на все четыре лапы, и мы с Аззуеном выжидательно посмотрели на девочку, надеясь получить свою долю кролика.
Однако девочка полезла в поясной мешочек и достала нам сушеного антилопьего мяса. Уши у меня встали торчком так быстро, что даже темя заболело.
— Я отнесу кролика бабушке, — робко сказала Тали. — Свежее мясо ей полезно, а охотиться она уже не может.
Она выдала нам по длинной полоске антилопины, и мы с наслаждением запустили зубы в тягучую, ароматную, пахнущую костром мякоть. В конце концов, кролика я добуду и в другой раз, а жареное мясо перепадает не каждый день.
— Лучшая еда на свете! — блаженно протянул Аззуен, норовя дотянуться носом до мешочка Тали.
Я думала, девочка съест хоть кусочек кролика, но она, видимо, намеревалась отдать бабушке всю тушку. Тали положила кролика в сложенную оленью шкуру, которую несла на плече; кролик, к моему удивлению, не выпал, а остался внутри. Я принюхалась к шкуре, пытаясь выяснить, как девочка это устроила. Тали засмеялась:
— Не трогай сумку, волчица, кролик — мой! Вяленого мяса и мышей тебе хватит!
— Я не собираюсь ничего воровать, — обиженно сказала я, забыв, что она меня не понимает.
— А я бы с удовольствием, — встрял Тлитоо, подхватывая мелкую крошку мяса, упущенную Аззуеном; тот зарычал.
Все еще обиженная, я взглянула на девочку — и увидела морщинки в уголках глаз, как при смехе. Она не считает меня воровкой! Это игра! Я радостно тявкнула и потянулась к Тали. Ухватив зубами то, что она назвала сумкой, я потянула его к себе, чуть не опрокинув девочку на спину. Она удивленно ахнула, обернулась и со смехом потащила сумку обратно, потом собралась с силами и дернула, утянув меня вперед; Аззуен удивленно тявкнул, Тлитоо кинулся за моим хвостом. Ни я, ни Тали еще не вошли в полный возраст, но сил у меня было больше. Я потащила сумку сильнее, перетягивая девочку вперед, и внезапно Тали ухнула, как сова, и разжала руки — я упала, чуть не проехавшись мордой по земле. От неожиданности я раскрыла рот, и тут Тали выхватила у меня сумку. Вздернув ее над головой и по-прежнему ухая, она понеслась вперед, к реке.
Я устремилась за ней, Аззуен не отставал. Девочка свернула на широкую открытую тропу — я поколебалась, но побежала следом. У реки Тали вдруг остановилась, я тоже замерла, чтобы в нее не врезаться, Аззуен, оскользнувшись на глине, застыл позади меня. Тлитоо кружил у нас над головой, не отводя от нас любопытного взгляда.
Я вдруг учуяла незнакомого человека и, мгновение помедлив, нырнула в густые можжевеловые кусты, а Аззуен спрятался за березу. Девочка радостно вскрикнула и стремительно кинулась вперед, к высокому худощавому самцу. Тот обхватил ее руками.
— Я тебя искала! — воскликнула Тали.
— Рад, что нашла! — ответил самец, гладя ее по шерсти на голове.
Хотя незнакомец уже дорос до высоты взрослого, он еще не раздался в ширину и походил скорее на волка-однолетку; мех его был светлее, чем у девочки, но темнее Риссиного. Эти двое обменивались приветствиями совсем как волки одной стаи, встретившиеся после отлучки, и притом обращались друг с другом как спутники, как пара. Я удивилась, во мне шевельнулась ревность: я думала, девочка еще не такая взрослая…
— Очень трудно было улизнуть, — сказала Тали юноше. — Отец за мной следит и никуда не отпускает одну.
Молодой самец уставился на меня и застыл на месте.
— Тали, — прошептал он. — А кто там в кустах? Девочка обернулась:
— Это волчица… Волчица, выходи!
Я осторожно выбралась из кустов. Глаза юноши расширились, он приподнял зажатую в руке острую палку — явно от страха, а не из кровожадности, поэтому я не зарычала и вообще постаралась его не напугать. Девочка стукнула по палке.
— Брелан, ты что! Она мой друг!
— Нам нельзя с ними знаться! Сама помнишь, Халин говорил.
На севшего поблизости Тлитоо люди не обратили внимания. Вот уж никогда не мечтала быть кем-то, кроме волка, но порой завидовала вороновой незаметности.
Девочка упрямо расправила плечи.
— Халин — идиот, не всякий волк опасен. Уж ты-то знаешь, кто я.
Пока я озадаченно пыталась вникнуть в ее слова, Аззуен решил, что пора вылезать из-за березы. Не бойся я испугать людей еще больше, я бы зарычала. Вечно он появляется некстати…
Юноша замер и несколько раз судорожно сглотнул, но когда Аззуен, раскрыв пасть и вывалив язык, шутливо припал к земле, молодой самец вытаращил глаза и уронил палку. Аззуен, когда захочет, бывает обаятельным, в этом ему не откажешь.
Тали подошла ко мне, молодой самец — Брелан, как назвала его девочка, — протянул ладонь и погладил Аззуена по голове. Тот в ответ лизнул его руку, и юноша открыл рот и растянул губы, то есть улыбнулся человеческой улыбкой.
— И совсем не грозный, — удивленно проговорил Брелан, гладя Аззуена по загривку. Аззуен перевернулся на спину и подставил юноше брюхо, словно более сильному волку.
— Ты что? — зашептала я. — Он ведь не вожак!
— Он должен чувствовать, что он главный, — завороженно пробормотал Аззуен. — Тогда он не будет считать меня врагом.
— Волчонок прав, — встрял Тлитоо. — Если выказать повиновение, человек не будет бояться.
Затаив дыхание, я смотрела, как Аззуен завоевывает доверие юноши: через несколько минут оба уже сидели рядом на задних лапах и обменивались нежностями.
— А теперь выходи, можно, — каркнул Тлитоо.
Из кустов показалась морда Марры. Я помотала головой: надо ж так увлечься людьми, чтобы не почуять волчицу из собственной стаи! Хорошо, что медведей рядом нет — их я, наверное, тоже бы не заметила…
