же в лапы к этим чудакам — нанимателям. Тоже мне, нашли суперкиллера. И до сих пор, ведь, таким считают.
Я тихонько положил голову на мягкую траву и прикрыл глаза. От непривычно яркого солнца они побаливали. Болела грудь, пережатая ремнем во время резкой остановки. Хотелось пить. Не — выпить, а именно — пить. Простой воды. Холодной. А лучше — ледяного апельсинового сока.
В моей жизни, если как следует покопаться, было много чудес. Если те, прошлые, происшествия можно отнести к разряду необычного. Как-то на моих глазах лебедь врезался в провод. Я смотрел за его низким полетом и только подумал, что провода троллейбусные близко, как он на них напоролся. И упал буквально к моим ногам. И глаза закрыл, чуть вздрогнув, на моих руках. А я, как идиот, гладил его и качал, как ребенка.
Самое странное, почти фантастическое (или — мистическое) происшествие, которое до сих пор лежит около сердца горячим свинцовым комом, было в тот период, когда я, глотнув как следует зону, решил стать профессиональным мошенником. Мне в действительности чрезвычайно больно вспоминатьэту девочку, вернее — ДЕВОЧКУ...
Не знаю, зачем и почему в самые неприятные моменты своей жизни мне вспоминается прошлое. Будто связь тут какая-то имеется, могущая выручить? Но никакой связи между ноющим прошлым и опасным настоящим не усматривалось. По крайней мере, я пролежал неподвижно нужное время, и “форды” уже умчали. Еще раньше уехала скорая, увозя тела моих сопровождающих.
Я с трудом встал, меня шатало, голова кружилась. Я не устоял на ногах, очутился на четвереньках, вырвал желтой, горькой слизью. Солнце тут, в отличие от Москвы, такое же опасное, как недавние убийцы. В больницу бы мне.
Я вновь выпрямился, покачался на неустойчивых ногах, вышел к шоссе. Как там у них, капиталистов, попутку останавливают? Пальцем, кажется?
Я поднял большой палец вверх. Да, правильно.
Я сунул нос в приоткрывшуюся дверцу “фиата”:
Эскьюз ми, Ларнака?
Сиддаун, плиз, — сказал чернобородый водитель.
Что ж, первый контакт с иноземцами начался удачно. Слов двадцать на английском я со школы в памяти сохранил, будем надеяться, что их мне хватит. Особенно при содействии международного языка жестов. Куда же мне затыриться? В отель — опасно, они быстро прошерстят такие приметные места. Пансионаты тут должны быть, читал я про такие частные гостиницы. Но и в них проверку можно провести быстро, как и в отелях. Обзвонят, узнают, кто останавливался в ближайшие сутки, пораспрашивают, высчитают наиболее близкие варианты, а потом объедут, чтоб убедиться лично.
Так, проституция тут официально запрещена, но процветает. Значит должны быть и русские девчонки, в этом бизнесе нигде в мире без русских не обходится. Вот это мне лучше всего на пару дней подходит. Главное — выждать и сориентироваться.
Что этот грек у меня спрашивает, интересно? Впрочем, что тут интересного: интересуется, где меня высадить. Будто я знаю — где. Как же по-английски “такси”? Шут его знает, как. Во, бус — это, скорей всего, автобусная стоянка. Там и таксисты должны быть.
Бус, плиз. — Не понимает, фраер бородатый. — Финиш кар бус. — Вроде понял, кивает. — Я, я, то есть: йес, йес. Сенк ю, сенк ю вери матч. — Уф, ну и дела! Полиглот из меня, прямо скажем, — хреновый.
Я вылез в раскаленную улицу, которая после кондиционера “фиата” показалась мне адовой лужайкой около стационарных печей для грешников. Что-то этот навес меньше всего напоминал автобусную стоянку. Но таксисты тут имелись. Странно, они что — все на “мерсах”?
Эй, хлопцы, кто по-русски умеет? Ду ю спик рашен? Ты? Немного? Ну хорошо, мне бабу нужно, русскую шлюху. Ну, как бы тебе объяснить, интердевочку. Тьфу, черт нерусский, вумен рашен путана, — и я выразительно показал чем должна заниматься нужная мне рашен вумен.
Таксисты радостно заржали. Действительно, самый международный язык — это похабные жесты. Я сел в прохладное чрево “мерседесса”. Общительный шофер лопотал нечто на смеси английского и греческого, изредка вставляя русские слова. Этим его знание великого и могучего ограничивалось. Пока мы ехали, мне удалось узнать, что: трам-трам-трам-хорош вумен-трам-трам-рашин гуд-трам-трам-много мани рашен-трам-трам-Горби вери гуд-трам-трам-рашен биляд хорош. А я то, интеллигент, интердевочка, шлюха... Материться надо тут почаще, вот и не будет проблемы языкового барьера.
Рекомендую новую книгу: https://author.today/work/326224
Магический приказ. Мечник - Евдокимов Дмитрий Викторович
Глава 24
Сегодня
На первый взгляд это было обыкновенное кафе. Таксист о чем-то переговорил с официантом, наверное он имел долю за каждого клиента, улыбнулся мне на прощание, сказав, что “рашен биляд вери матч”, получил свои десять долларов и свалил. Меня пригласили за столик. Из какой-то внутренней двери выпорхнули три “ночные бабочки” с откровенно рязанскими лицами и запустили в меня пробную фразу на английском.
Хорош спикать, девочки, — сказал я. — Садитесь, дело есть.
Не прошло и минуты, как на столе появилась родная русская водка (шампанское заказывать я отказался категорически, попросив меня не раскручивать преждевременно), девочки приняли посильное участие в ее уничтожение, а я объяснил, что хотел бы снять одну на пару суток, но в ее “хаузе”.
Видно было, что российские профессионалки никак не могут определить мой финансовый статус. На нового русского я определенно не походил, но и в облик скромного туриста не вписывался. На прямой вопрос я, чтоб не нагнетать таинственность, которая — известно — ведет к сплетням и байкам, ответил, что я — журналист, но развлекаться вынужден инкогнито, а то не выпустят больше за рубеж.
Перестройка перестройкой, — сказал я, — а партийные догмы все еще сильны. Особенно в журналистике.
Девочки не возражали. Мы разыграли ту, которая пойдет со мной, разыграли старой детской считалкой: “На золотом крыльце сидели...”, девочки объяснили, что своей хаты у них отдельно нет, живут у хозяина все вместе, но Валя снимет жилье в частном секторе (у них тут тоже есть домовладельцы, не желающие покупать патент на сдачу жилья и платить налоги).
Зашел основной вопрос — плата. Я торговался, как старый еврей на Привозе. И, похоже, произвел этим самое благоприятное впечатление. По их понятиям служащий российской газеты не может быть богатым. Сошлись на 120 долларах в сутки. Я заплатил за двое, сказав, что это “пока”,
