— Воистину фараон поумнел перед смертью, так как только один человек в мире мог с таким малочисленным войском одержать такую громадную победу! Скиталец спас царство и корону Кеми, и она по праву должна принадлежать ему! Клянусь Осирисом!
Теперь колесница Мериамун выехала во внутренний двор укрепленного лагеря ахеян, и здесь воины фараона приветствовали ее громкими криками. Между тем Скиталец умирал на берегу реки, озаренный заревом пожара догоравших кораблей. Елена склонилась над ним, а багрово-красная звезда на ее груди роняла свой отблеск на чело умирающего героя.
— Что значат эти крики? — спросил Одиссей, приподняв голову с груди Елены.
— Они приветствуют царицу Мериамун! — ответил ему Реи.
Мериамун, сойдя со своей колесницы, прошла сквозь ряды расступившихся перед нею солдат, склонявшихся перед ее царским величием, прошла к тому месту, где лежал умирающий Скиталец. Долго она стояла над ним в полном безмолвии. Наконец Одиссей поднял голову и проговорил слабым, угасающим голосом:
— Привет тебе, царица! Видишь, я исполнил поручение фараона: страна Кеми свободна от врагов. Где фараон, чтобы я мог отдать ему отчет во всем прежде, чем умру?
— Фараон умер, Одиссей, — отвечала царица, — а ты живи и будь сам фараоном!
— Ах, царица Мериамун, я знаю все! Да, фараон умер, умер от твоей руки, потому что ты желала овладеть мною, но мной овладела смерть. Тяжким гнетом ляжет на тебя кровь фараона в той стране, куда я теперь иду и куда и ты вскоре последуешь за мной. Ты хотела умертвить Елену, но злоба твоя оказалась бессильной против ее бессмертия. А я умираю, и вот конец всей этой любви и ненависти, борьбы и скитаний.
Мериамун стояла молча, сердце ее надорвалось от горя, она забыла даже свой гнев на Реи и Елену.
Тогда вместо нее заговорила Елена:
— Ты умираешь, Одиссей, но только на короткое время, ты придешь вновь и найдешь меня ожидающей тебя!
— И я тоже вернусь, Одиссей! — воскликнула царица. — И ты будешь любим, и под крылом у истины мы вновь встретимся с тобой.
— Там и в других местах мы будем вновь встречаться, а пока прощай, Елена! Я погрешил против тебя, но тебя одну я любил и люблю…
— Ты найдешь меня по ту сторону врат заката! — сказала Елена и, склонившись к нему, заключила его в свои объятия. Вдруг голова героя откинулась назад, и он умер, умер на груди у «Мечты мира». Так исполнилась клятва Идалийской Афродиты, и так возлежал наконец Одиссей в объятиях златокудрой Елены-аргивянки.
А царица Мериамун била себя в грудь, губы ее побелели от злобы. Но Елена поднялась и, стоя в головах у Скитальца, тогда как Мериамун стояла у него в ногах, сказала ласково и спокойно:
— Сестра моя, ты видишь, теперь конец всему. Тот, кого мы любили, потерян для нас. Что же ты выиграла всеми твоими преступлениями? Не смотри на меня так гневно! Ведь ты не можешь ничего сделать против меня, как и я не могу, да и не хочу причинить тебе никакого зла. Но ты, ты вечно будешь ненавидеть меня, которая ненависти к тебе не питает. И так все будет до тех пор, пока ты не научишься любить меня, а до тех пор преступление и грех будут твоим уделом!
Но Мериамун и на это не сказала ни слова. Тогда Елена обратилась к Реи и шепотом приказала ему что-то, и он в слезах пошел исполнять ее приказания.
Вскоре он возвратился, и с ним множество воинов. Они принялись сооружать громаднейший костер из добычи, оставшейся после неприятеля. Когда все было готово, солдаты подняли тело Одиссея на руки и возложили его на вершину костра, а на грудь положили его большой черный лук, дар Эврита. Затем по слову Елены Реи взял факел и зажег костер. Мериамун стояла все время тут же, неподвижная и безмолвная, точно каменное изваяние.
Вот пламя охватило весь костер. Вдруг Мериамун, громко вскрикнув, сорвала золотую двуглавую змею, обхватывавшую ее стан, и швырнула ее в огонь.
— Из огня ты явилось, Первородное Зло, — воскликнула она на языке мертвого народа, — и в огонь возвратись, ложный советник!
А Реи воскликнул на том же языке:
— Дурно ты поступила, царица, что отогрела змею у себя на груди. Теперь где будет змея, там и ты будешь!
При этих словах лицо Мериамун вдруг стало мертвенно-неподвижным, какая-то невидимая сила стала медленно притягивать ее к костру. Вот уже пламя коснулось ее, и с громким воплем отчаяния она упала в костер на грудь трупа Одиссея. Змея ожила в огне и стала расти и обвилась своими мощными кольцами вокруг тела Мериамун и вокруг тела Скитальца и, подняв голову, злобно захохотала.
В тот же момент костер рухнул, царицу Мериамун, Скитальца и змея — всех поглотило пламя.
Еще долго златокудрая Елена стояла над костром, следя за умирающим огнем, затем опустила на лицо свой покров и, повернувшись, удалилась в пустыню, исчезнув во мраке ночи с тихою песней, еще долго звучавшей людям издалека.
И так она будет бродить по пустыне до тех пор, пока не вернется Одиссей.
Так вот то, что я, жрец Реи, должен был рассказать людям прежде, чем лягу и усну вечным сном в своей великолепной усыпальнице, которую я приготовил себе близ Фив. Пусть каждый мужчина прочтет и поймет эту повесть так, как ему хочется, и каждая женщина так, как боги помогут ее разумению.
Note1
Душа.
Note2
Как известно, израильтяне при исходе из Египта захватили много драгоценностей египтян.
