Будучи очень богобоязненным человеком, он пришел в напряжение. И с каждым вопросом... через полчаса он уже выбрасывал мои вещи из дому. Я сказал:
- Не стоит труда... вы старик; я возьму их сам.
- Я не хочу тебя знать; ты не можешь поступить на мое отделение, - сказал он.
- Я никогда и не хотел поступать в ваше отделение. Вы хотели, чтобы я приехал, поэтому, просто чтобы отдать дань уважения вашему приглашению, я приехал. Я не могу жить без своих вещей, поэтому с этими вещами приходится уйти и мне. Но это был такой прекрасный опыт! Великий психоаналитик приходит в такое смятение. Тогда как, вы сами стали задавать вопросы, я же ничего не говорил.
Каждый, кто при этом присутствовал, почувствовал, что это было абсолютно несправедливо: сначала он пригласил меня, потом стал задавать вопросы... и я отвечал, отвечал ясно и абсолютно рационально. И вот он выбрасывает мои вещи...
Его профессора, его студенты, все, кто при этом были, пришли, чтобы выразить мне сочувствие, и сказали:
- Нам жаль. Мы не пришли бы, если бы знали, что он так себя поведет. А мы всегда считали этого старика очень уравновешенным и спокойным.
- Каждый может быть уравновешенным и спокойным, - сказал я, - пока его не раскусишь и не ударишь в правильное место!
И этот психолог разозлился еще больше, потому что все профессора и все его студенты оставили его на террасе и вышли со мной на дорогу. Они вызвали мне такси, и все приехали со мной на вокзал. И позднее один из студентов написал мне, что он был так взбешен, что сказал каждому из них:
- Вы все меня оскорбили, уйдя с этим опасным мальчиком.
Они сказали:
- Нам пришлось уйти; нам хотелось хорошо его проводить. Поведя себя таким образом, вы опозорили все отделение!
После этого случая он стал немного побаиваться останавливаться в моей семье. Но каждый раз, когда приходила от него телеграмма, я приезжал на вокзал его встречать, и он смотрел на меня со страхом и подозрением, что я могу что-то сделать. Я сказал:
- Вам не стоит волноваться. Если вы у меня в гостях, я не выброшу на улицу ваших вещей. Если я и должен что-то выбросить, то лучше выброшу вас, а не бедные вещи, потому что бедные вещи ничего не сделали... Вы сломали мне чемодан. Чемодан совершенно не участвовал в нашей дискуссии. И если мне и придется что-то выбросить, то я выброшу вас - можете не беспокоиться о своих вещах.
Он пришел ко мне домой и сказал моему отцу:
- Он говорил мне по дороге, что выбросит меня, если нужно будет что-нибудь выбросить, а моим вещам ничто не угрожает! Он опасен. Ночью он может что-то сделать.
- Не волнуйтесь, - сказал мой отец, - он вас не выбросит. Он просто объяснил, что вы поступили неправильно. Выбрасывать вещи, значит впадать в ярость, а психоаналитик, известный всей стране... Дело не только в вас лично. Со времени вашей выходки он против психоанализа вообще; со времени вашей выходки он против Зигмунда Фрейда. Он собрал всю литературу по психоанализу и готов оспорить каждое утверждение. И именно вы сделали его врагом психоанализа... не своим врагом, потому что он не обращает внимания на отдельных людей. Вам не стоит беспокоиться, он не будет вас выбрасывать и ничего с вами не сделает.
Он хотел мне сказать... потому что три раза мне приходилось его встречать, и я видел, что он хотел сказать: «Извини», но не мог. Третий раз был последним, потому что я переезжал в другой город читать лекции, и я сказал ему:
- Это последний шанс. Если вы действительно хотите, можете это сказать.
- Что ты имеешь в виду? - сказал он. - Что я хочу сказать?
- Вы знаете, что я знаю, и я знаю, что вы знаете.
- Это правда, - сказал он, - извини. Я пытался это сказать, но у меня почему-то не получалось.
- Именно поэтому я даю вам эту возможность: это последний раз; может быть, мы никогда больше не встретимся. Поэтому скажите это. Если вам есть что сказать, я с готовностью выслушаю; иначе это останется в вас раной. Это не имеет ничего общего со мной. Я просто наслаждался всей этой сценой. Я просто увидел, как фальшиво обилие знаний, и как пусты все ваши великие ученые степени. - У него есть западные степени. - Это было для меня хорошим опытом. Я смог увидеть, что даже человеку, который знает все об уме, не хватает понимания, чтобы быть уравновешенным и спокойным. Этот эпизод мне помог. Я думаю, он имел больше ценности для моего образования, чем два года в университете.
Я узнал о психоаналитиках все, когда увидел, что вы ведете себя так инфантильно. Чтобы это установить, я изучил всю доступную литературу по психоанализу. И я знаю, что причина в том, что все это знание не имеет ничего общего с медитацией. Оно не ваше, вы заимствуете его. Вы создаете великие системы, основанные на анализе снов людей, но это не приносит вам никакой трансформации, никакого нового существа, никакой новой личности. Вы просто старое, тухлое яйцо.
Это было трудно для других, но для меня это всегда был прекрасный опыт. И я не думаю, что то, что произойдет со мной в будущем, изменит мои чувства к существованию.
Доверие - это такое ценное чувство, что ради него человек может пожертвовать тысячей жизней. Даже тогда ничто не может с ним сравниться. Оно приходит постепенно, по мере того, как ты проходишь через жизнь, каждое мгновение, смакуя каждую ситуацию, какой бы она ни была. Это может выглядеть плохо в глазах других. Это неважно. Если ты можешь ею наслаждаться, ей радоваться, все в полном порядке. Весь мир может это осуждать; это абсолютно не имеет значения.
Это правда, должно быть, я родился почти просветленным.
Любимый Ошо,
Слыша, как ты говорил с журналистами вчера вечером, я почувствовал, что ты так напорист, а я так испуган. В этой стране, чувствуя себя чужим, я боюсь даже выйти в магазин, чтобы что-то купить. Чем лучше я себя чувствую в отношении себя и тебя, тем больше боюсь людей. Можно ли сделать что-нибудь, кроме как наблюдать это?
Наблюдение - самое главное, что нужно сделать; все остальное меньше. И это самое лучшее, что можно сделать.
Что касается меня, то, что я говорю, - нечто спонтанное. Если бы я говорил с тобой, я говорил бы очень мягко. Нет необходимости быть уверенным, потому что ты восприимчив. Чем более ты восприимчив, тем меньше необходимость в том, чтобы я был напористым.
