Аля медленно поднялась, протерла глаза и с ужасом уставилась на царящий в «аду» бедлам. Сшитый из газет задник — вот где пригодился опыт режиссера Крюкова, автора шедевра «Мужские шалости»! — колыхался и жалобно шелестел.
— Вася, ты что, пойдем отсюда! — кричала Аля, оттаскивая его от Славика, не боясь, что ее услышат в зале — все заглушала музыка.
Вскоре Васька «очнулся», и они вместе побежали за Ромой. Аля вдруг заметила, что Васька с интересом поглядывает на ее ноги — в пылу драки простыни разъехались почти до пояса. Блин, самый подходящий момент! Аля попыталась поправить подол, но пояс развязался и держался на честном слове. Хорошо хоть она послушала Иру и надела колготки самой ангельской расцветки — белые в прозрачный цветочек, и они, по счастью, даже не порвались после падения со стула!
— Сваливаем! — прошипела Аля.
Ангелы построились, глядя друг другу в затылок, и замахали «крыльями».
— Да быстрее! — зло шептала она, пока они не скрылись со сцены.
В фойе парни сразу понеслись к лестнице, а Аля остановилась и, чертыхаясь, стала перевязывать пояс.
Ой, уже черти бегут! Затянув его так, что стало больно дышать, он подобрала простыни и тоже понеслась к лестнице. Привычного «автоматного огня» не было, парни прилипли к закрытой двери в зал, заглядывая в щелку.
— Ну что там? — безуспешно пыталась пробиться Аля.
— Народу… — присвистнул Васька.
— Все, идем! — скомандовал Рома и потянул дверь на себя.
И правда, сколько людей! И совсем рядом! А им сейчас драться с чертями на лестнице… Ужас! Подбежала Оля и совсем не понарошку дернула ее за волосы.
— Ах ты ведьма! — завопила Аля, ответно вцепляясь ей в хвост.
Наконец раздался колокольный звон и на сцену выкатилась коляска, стилизованная под люльку с новорожденным Христом. Аля с радостью прекратила драться и стала спускаться. Остальные последовали за ней. Поднявшись на сцену, они зажгли заранее приготовленные свечи и выстроились на авансцене, в упор глядя в зал — теперь уже было можно.
Им долго и оглушительно хлопали, пару раз даже вызывали на бис.
— Поздравляю! — просияла Василиса, когда ангелы и черти наконец ввалились в каморку, оглушенные и счастливые. — Все просто отлично, все молодцы!
Снимать костюм ангела не хотелось, и Аля вышла в нем к маме. Теперь-то не страшно, если увидят!
— Поздравляю! — тоже сказала мама. — Ты у меня лучше всех!
— Да ладно… — смутилась она.
— Кстати, ты правильно сделала, с этим мальчиком целоваться не стоило!
— Мама!
— Ну ладно, беги переодевайся! А то Новый год так ангелом и встретишь!
— Алька, ты просто супер! — заявила Ира, когда она пришла в рубку. — Лучше всех смотрелась!
— Все твой костюм!
— Ну… не без этого! — без ложной скромности согласилась подруга.
Аля быстро переоделась в короткое серебристое платьице и, несмотря на Иркины протесты, аккуратно смыла добрую половину макияжа.
В фойе гремела музыка. Ирка, уже давно одетая в костюм лисички, дергала Алю:
— Пошли, хватит в зеркало смотреться! Я тебе и так скажу — всю красоту ты уже стерла!
Они наконец вышли из рубки и сразу смешались с пестрой праздничной толпой. А она еще боялась не почувствовать новогоднее настроение! Ирку сразу пригласили танцевать, и она унеслась, а к Але подошел Славик:
— Ну, как тебе?
— Что?
— Да спектакль наш.
— Ты знаешь… — Аля прислушалась к себе. — Я пока не поняла.
— А ты круто смотрелась. Реально! Дай пять! — и он неуклюже пожал ей руку.
Славик ушел. Аля даже не успела понять, что это было, когда рядом нарисовался Васька, потрясающе симпатичный в белых брюках и салатовой шелковой рубашке.
— Слушай, ты так классно сыграла!
Да они сговорились, что ли? Что, вообще, происходит? Ничего потрясающего она не изобразила, все как на репетиции…
— Алечка… В общем, ты извини, если что не так, — наконец сказал он, глядя куда-то в сторону. — Я иногда…
— Да ладно, — удивилась она. — Я уже и забыла…
Конечно, ничего Аля не забыла. Просто теперь все это относилось уже как будто не к ней. Словно ей рассказали про какую-то другую девочку…
— Мир? — улыбнулся Васька.
— Мир, — кивнула Аля. Обычная улыбка, что же в ней было такого особенного?
Время пролетели незаметно. Большие часы на стене отсчитывали последние минуты до Нового года. У елки появились Дед Мороз и Снегурочка и завели любимое Иркино: «Раз, два, три, елочка, гори!»
— Аль… — подошел к ней Антон.
Кажется, она догадывалась, что он собирается сказать.
— Ты так здорово сыграла сегодня!
Аля невольно хихикнула. Может, это массовый гипноз?
— Ты тоже.
— Да что я! — махнул рукой Антон. — Ты даже не представляешь…
Его слова заглушили куранты.
— Урааа! — завопили вокруг.
Аля вдруг почувствовала руку Антона на своем плече и услышала его тихий голос, шепнувший ей на ушко:
— С Новым годом, Алька!
Светлана Лубенец
Любовь из легенды
Глава 1
Неудачное свидание
Ольга Ларионова собиралась на первое в своей жизни свидание.
Вчера на дискотеке Саша Добровольский три раза приглашал ее танцевать, а потом предложил следующим вечером прогуляться по городу. Разумеется, Ольга тут же согласилась. Да разве она могла отказаться, если мечтала об этом почти целый год. Правда, она не могла с уверенностью сказать точно, о ком мечтала, о Паше или о Саше. Братья Добровольские были близнецами, похожими друг на друга, как размноженная на принтере фотография одного и того же человека. Ольге уже несколько раз в своей жизни приходилось иметь дело с близнецами, но никогда она еще не встречала до такой степени похожих.
А все дело в том, что Добровольским очень нравилось сходство, которое им подарила природа, оно было им очень выгодно, и они его всячески подчеркивали. Первое, что Саша с Пашей сделали, когда поняли, что отличить их друг от друга очень трудно, это — поделили между собой школьные предметы пополам, и каждый из них дома готовил только свою часть, затрачивая таким образом на приготовление уроков в два раза меньше времени, чем одноклассники. В школе братья сидели за одной партой и менялись местами в зависимости от предмета. Каждый новый учитель поначалу говорил, что за свою многотрудную учительскую жизнь навидался близнецов и в конце концов всегда находил способ их различать. Дни проходили за днями, новый учитель делался старым, но различий между Пашей и Сашей так и не находил. Да и как их было найти, если Добровольские одевались совершенно одинаково, стриглись у одной парикмахерши, которая была не кем иным, как их родной мамой, оба писали одинаковыми почерками, и даже родинки над верхней губой у них у обоих находились справа, под строго определенным от кончика носа углом.
В классе Добровольских воспринимали как единое целое и называли «двое из ларца» или, исходя из фамилии, Добровольцами. Были они хорошего роста, спортивными и сильными. Братья всегда были вместе и стояли друг за друга насмерть, и это прибавляло им силы вдвое, а потому они пользовались законным уважением одноклассников. Девочки их 9-го «А», других параллельных девятых и даже некоторые старшеклассницы млели только от одного взгляда Саши или Паши, а Добровольцы поступали с ними так же, как со школьными предметами, то есть беззастенчиво делили их между собой и менялись ими. Один назначал свидание, а приходил на него тот, у кого в нужный момент было подходящее настроение или свободное время. Так что ни одна девочка, удостоившаяся внимания какого-нибудь из Добровольцев, никогда не могла бы сказать, с кем в действительности провела время: с Сашей или с Пашей. Но девочки в обиде не были, потому что прогуляться с кем-нибудь из них по городу хотя бы один вечер было очень престижно. Конечно, одноклассники завидовали способности Добровольских кружить головы девчонкам, но не до такой степени, чтобы их за это ненавидеть.
Ольга, точно так же, как и другие девочки, не могла, положа руку на сердце, с уверенностью сказать, что на дискотеке все три раза танцевать ее приглашал именно Саша. Но, опять же, как и другим, ей очень хотелось верить, что именно она станет той счастливицей, которая завоюет сердце одного из Добровольцев навсегда, что он в нее влюбится и не посмеет делить ее с братом. Подруга Галка уже на дискотеке призывала Ольгу «не раскатывать губенку», поскольку, по ее мнению, такие, как Добровольские, на любовь вообще не способны. Им совершенно незачем даже учиться этому чувству, так как из-за их броской внешности и экзотической похожести женский пол до пенсионного возраста так и будет по отношению к ним проявлять присущую ему слабость. Добровольцам останется только выбирать себе девушек и меняться ими, как коллекционными марками.
