драндулета и посмотрел на взволнованного Хартмана. — Не переживай, мы просто до твоей родни не доехали. Решили подождать: чего это мы без тебя заявимся? А ты кого это к нам из Берлина притащил? — И я ткнул пальцем в «Мерседес».
— Никого, — мотнул головой Хартман.
— А машина тогда чья? — Насел я на Роберта.
— Моя. — Немного смущенно ответил он.
— Дела-а-а-а… — Я почесал пятерней затылок. — Побожись, что твоя!
— Хоттабыч, — со смехом одернул меня князь Головин, — чего пристал к человеку? Окуляры протри — настоящий оберфюрер перед тобой! Ему такой автомобиль по штату положен. Наверное, еще и денщика до кучи сосватали?
— Да, водителя с автомобилем прикрепили, — согласно кивнул Роберт.
— Так ты теперь, похоже, большой человек, Робка? — Я хитро ухмыльнулся, разглядывая новенькую форму Хартмана, на которую вначале и не обратил внимания. — Весь в крестах… — Я подслеповато прищурился (но больше по давней привычке — видел-то я теперь отлично), разглядывая рыцарский крест, болтающийся на шее Роберта на трехцветной черно-бело-красной ленте. — Да еще и с дубовыми листьями и мечами? — удивленно присвистнул я, зная, что подобных почестей в Третьем Рейхе моего родного мира за всю войну удостоились награждения не более двух сотен человек.
— Сам не пойму, за что? — смущенно пожал плечами Хартман. — Вроде бы и не сделал ничего такого…
— Так, ты это — с темы не съезжай! — Недовольно пробурчал я. — Когда проставляться будешь, Робка? Награды и звания обмывать принято!
— Обмывать? — Не понял меня с первой попытки фриц. — Постирать награды? — Я презрительно фыркнул. — Погоны? — Вот же, недоумок! Учишь его, учишь, а отдачи никакой!
— Хоттабыч так ненавязчиво намекает, что твою должность нужно отметить, — и он выразительно щелкнул пальцами по горлу.
— Застолье! Выпивка! Водка! — словно толкая лозунги на демонстрации, выразительно произнес я. — Ну, или шнапс с коньяком на худой конец! Иначе, не видать тебе больше удачи на карьерной лестнице!
— Не видать мне удачи? — И Хартман неожиданно весело рассмеялся.
Он залез в автомобиль и, покопавшись в бардачке, выудил из него какую-то бумажульку.
— Читай, Хоттабыч! — Продолжа похохатывать, протянул он мне украшенный многочисленными вензелями и печатями документ.
— Чей-то? — Я принял бумажку и пробежал текст, набранным вычурным готическим шрифтом:
— Управление по надзору за Магическими… Бла-бла-бла… подтверждает… еще бла-бла-бла… ага, вот, — наконец-то добрался я до самой сути предъявленного документа, — является Внеранговым Магом Удачи? Что за хрень? Разве такие специалисты бывают? — Тряхнул я бумажкой, возвращая её Хартману.
— Я тоже ни о чем таком не слышал, — присоединился к моему вопросу командир.
— Наши умники из Аненербе убедили рейхсфюрера Гиммлера, что бывают, — убирая документ в карман, ответил Роберт. — Правда, на данный момент я единственный и неповторимый специалист этой области… — Он виновато развел руками.
— И в чем же проявляются твои Магические способности? — задал я сам собой напрашивающийся вопрос.
— Мне неслыханно везет во всем, — сообщил Роберт. — По заданию руководства, изучением моих способностей занимался целый отдел «Наследия предков». Согласно собранной статистики, я умудрился несколько раз выжить и уцелеть там, где этого невозможно было сделать… В принципе… Именно поэтому меня и направили в СССР для встречи с вами. По мнению наших аналитиков, миссия по вашей эвакуации в Рейх была абсолютно невыполнима. Но… мы здесь, а я до сих пор жив…
— Значит, — подытожил я, — ваши аналитики оказались правы? И ты — Маг Удачи?
— Да, это так, — кивнул Роберт. — И в табеле о рангах и специализациях Магов, появилась новая строка — Маг Удачи.
— Вот тля! — Удивленно тряхнул я бородой. — Вот за это точно нужно трахнуть по маленькой! Давай, Робка, распорядись, чтобы нам поляну накрыли — ты же теперь важный дядька!
Глава 22
Пока мы обсуждали организацию нашей грядущей попойки, на крыльце административного корпуса появился бледный, словно моль, профессор фон Эрлингер.
— А ты говорил, что это я поспать горазд, — памятуя об утренних подколках, указал я командиру на помятую физиономию Иоахима. — Барончик-то наш, только к вечеру шары продрал, а мы с тобой уже и по окрестностям прогуляться успели! И дело доброе сделали…
— Это ты о чем, Хоттабыч? — поинтересовался Роберт, с интересом поглядывая на нас с командиром. — Что за добрые дела вы успели натворить?
Ну, да, он-то отлично осведомлен, что после наших «выкрутасов» и «добрых дел» трупы можно штабелями складировать.
— Да не переживай так, Робка, — произнес я, напрочь игнорируя, что наш немецкий камрад сейчас взлетел очень высоко, — это мы о своем, о девичьем. Торжественно клянусь, что ни одна живая тварь при этом не пострадала.
— Хорошо. — Облегченно вздохнул Хартман.
— Господа, гутен морген… — К нашей дружной компашке подвалил фон Эрлингер.
— Какой уж тут морген, твое баронство? — хмыкнул я. — Уже полный абент на дворе! Горазд же ты дрыхнуть!
— О, майн готт! Вечер уже? — Профессор завращал мутными спросонья зенками, в последний момент заметив клонящееся к закату светило. — Тяжелый день… тяжелая ночь…
— Я так понимаю, что ты сегодня с нами бухать не будешь? — Огорошил я профессора-аристократа.
— Э… — «Шестренки» в похмельной голове фон Эрлингера натужно заскрипели. — Опять? — Он даже плечами передернул, вспомнив, сколько мы выжрали спиртного предыдущим вечером и сколько стоила та «микстура», позволившая ему поправить пошатнувшееся здоровье.
— Не опять, а снова! — Строго «поправил» я опешившего фрица, видимо, не привыкшего к таким частым возлияниям. — К тому же, повод у нас серьезный!
— Какой повод? — наморщив лоб и лупая глазами, переспросил профессор. — У меня сегодня болезненный «откат» от Алхимического Зелья…
— Глаза-то разуй, фон-барон! — Я ядовито усмехнулся и панибратски хлопнул Робку по плечу. — Нашего рубаху-парня вона в какие чины вынесло! К нему теперь и на хромой собаке не подкатишь — цельный оберфюрер! С самыми широкими полномочиями из самого Берлина и рукой рейхсфюрера дарованными! — Продолжал я издеваться над опешившим бароном. — Проспал ты всю движуху, херр профессор!
— Кхм… — поперхнулся фон Эрлингер, наконец-то рассмотрев с моей подачи новые погоны Хартмана и украшенный дубовыми листьями и мечами Рыцарский крест железного креста на его шее. — Виноват, герр оберфюрер! — Барон резко выпрямил сутулую спину, дрогнувшими руками застегнул верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке и плотно затянул форменный черный галстук.
Вот что орднунг животворящий и чинопреклонение с настоящим исконным фрицем делает! Не взирая ни на какие аристократические корни. От «болезненного отката» не осталось и следа! Фон-барон про все свои болячки враз забыл и подобострастно поедал поблескивающими глазками вышестоящий чин. Ну, что я могу на это сказать, дрессировка у них в гребанном Рейхе поставлена что надо!
Робку от такой реакции барона даже слегка покоробило — не привык еще пацан к такому отношению. Он-то паренек из
