* * *
Утром мне пришлось разбираться с жалобами Лойоша, мол, ему скучно, он проголодался и хочет домой. Но я оставался непреклонен и тверд, и потому, когда он вернулся домой, я скормил ему лишь четверть колбаски.
Мне хотелось прогуляться к тому особняку, где ведет дела Левая Рука, но Коти напомнила, что за ним и так приглядывают, и если там объявлюсь еще и я, это пользы не принесет. Ну, она была права, и в итоге я так туда и не пошел, но это было нелегко. Я хотел сделать что — нибудь. Да, иногда самое правильное — ничего не делать. Ненавижу такие ситуации.
Утро все тянулось.
Хотите, расскажу кое — что странное? Только тогда — сидя дома и ничего не делая, — я внезапно осознал, что Левая Рука хотела захватить меня живым, а значит, хотела заполучить у меня кое — какую информацию, а следовательно, меня намеревались допросить с использованием волшебства.
Полноценный допрос с использованием волшебства, иначе говоря, когда вламываются в разум грубой силой — такого со мной никогда не было. Но я слышал о подобном. И слышал, что оставалось от тех, с кем было.
Страх накрывает меня гораздо позднее, чем должен бы, но зато страх этот очень сильный. Страх, однако, сам по себе никогда и ничему не помогает. Более того, под давлением страха вы порой начинаете принимать неверные решения. Он искажает мышление до такой степени, что вы местами совершаете какую — то глупость просто потому, что боитесь, что причина не делать так попросту в том, что вы боитесь. Следите за мыслью? А еще, когда вы боитесь, нередко у вас возникает очень странное чувство — вы просто страстно желаете, чтобы все это наконец закончилось. Не самый лучший настрой в часы опасности, понимаете, что я имею в виду?
Мне повезло, что у меня есть дружок, который всегда готов издеваться надо мною, пока я не признаю, что вчера сотворил такую глупость, каковой исчерпал запасы глупостей минимум на год вперед, а значит, прежде чем сделать что — либо еще, нужно выждать и узнать больше.
Разобравшись с этим вопросом, он улетел наблюдать за Рыболовом, хотя и не без возражений. Крейгар проверял, как идет наблюдение за домом, где собирается Левая Рука. Фентор добывал информацию о Наследнице тсалмотов. Я же не делал ничего. В отчаянной попытке хоть чем — нибудь заняться я вышел и сел у стола Мелестава, проверить, нет ли каких — то вопросов, что привело к спору о том, кто в кортболе нынче лучшие игроки, что привело к спору, как правильно держать клюшку. Спор вышел жаркий, в основном потому, что оба мы в игре понимали только то, как работает тотализатор. Ну хоть время скоротать помогло.
Я же то и дело размышлял о том, что произошло в Черном замке. Я что, теперь демон? Я не чувствовал себя демоном. А с другой стороны, как должен чувствовать себя демон? Наверное, я мог бы спросить Некромантку. Да. Вот так вот и сделаю. Слушай, Некромантка, скажу я, а как должен чувствовать себя демон? Уверен, что ответ получу нужный и полезный[18].
Это у меня сарказм такой, если не заметили.
Я бродил по конторе из угла в угол, когда появилась Коти и сообщила:
— Нойш — па передает привет. Ты чего ухмыляешься?
— Ты назвала его Нойш — па. Ты не сказала «твой дед», ты назвала его Нойш — па. Мелестав, заткнись.
— Я ничего не сказал…
— Но подумал.
— Точно, Влад, прости, больше здесь этого делать не буду.
Мы вернулись в мой кабинет.
— О чем вы с ним беседовали?
— В основном о том, какой вежливой оказалась Норатар.
— Да, пожалуй, есть чему удивляться, учитывая его опыт. А о Крейгаре он что сказал?
— По — моему, он даже его не заметил. И еще Нойш — па сказал, что до свадьбы тебе нужно научиться танцевать.
Я вздохнул.
— Да, мне он тоже упоминал об этом.
— В чем дело? Тебе не нравится танцевать?
— Нет, мне не нравится учиться. Это значит — заниматься чем — то, что я не знаю, как правильно делать. Это — то мне и не нравится.
— Талтош Владимир, ты знаешь, как правильно делать кучу всякого разного, а значит, довольно много времени посвятил обучению.
— Ага, поэтому — то и знаю, что оно мне не нравится.
— Но ты же знаешь, что там буду я?
— Ладно, это поможет. Он тебе сказал, кто учит танцевать?
— Да, я знаю, куда пойти. В Южной Адриланке, конечно. Не бойся, ты прекрасно справишься. Это как уклоняться от удара клинка, только если ошибешься, тебя не убъют.
— Не факт.
— Точно говорю.
— Если у меня окажется дурацкий вид, ты же все равно будешь меня любить?
— Обещаю.
— Тогда ладно.
Я какое — то время молчал, пока Коти не спросила:
— Ты же не о танцах сейчас думаешь, да?
— Что ты скажешь, — проговорил я, — насчет попробовать еще раз поболтать с братом, как бишь там его, а вдруг удастся выжать из него еще чуток информации?
— Матиес его зовут. Согласна.
— Хорошо. Тогда сперва еще одно дело, а потом навестим его.
— Хорошо.
— Мы с Коти уходим, — сообщил я Мелеставу. — Не убивай никого, кого не нужно убивать.
— Я такого и не делаю, — отозвался он. — Уж точно нечасто.
На сей раз, когда мы шли по улице, Коти не держала меня за руку, наверное, потому что считала, что нам угрожает несколько большая опасность, чем прежде. Возможно, она была права. Мы направлялись на запад, за границы моей территории.
— Куда мы идем? — спросила она.
— Хочу купить угощение для моего верного рептилоидного напарника.
«Ах, босс.»
«Всегда пожалуйста.»
«Хочу креветок.»
«Тебе вчерашних моллюсков было мало?»
«Да.»
«Избалованное создание.»
«В сливочном соусе?»
