Она опустила телефон, чтобы сложить руки на груди. Она защищала этого мудака? Или просто пыталась удержать меня от потери последних остатков здравомыслия?
Я был так зол сейчас, что мне хотелось лишь остановиться, задрать ее платье, чтобы убедиться, что на ней нет трусиков, как я приказал, и трахнуть ее прямо здесь. Но вытрахав злость из нас обоих, я бы ничего не добился. Я бы все равно бесился, потому что ненавидел ее бывшего, и от того, что она могла пострадать из-за него, ярость бурлила в моих венах. А кроме того, Мария заслуживала большего, чем первый совместный секс в машине, из-за того, что я был не в себе.
Я остановился на красный свет и повернулся на своем сиденье, чтобы лучше видеть мою шаровую молнию. Ее щеки раскраснелись, а губы дразнили меня, умоляя поцеловать.
— Ты ведь понимаешь, что не было ни единого шанса, чтобы я не провел тщательную проверку биографии Томаса, пока вы были женаты? — Я наконец заговорил, желая, чтобы мой член был в ней, и предполагая, что имя Томаса на моем языке поможет ослабить давление в нем. — Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе остаться с мужчиной, которого я не считаю безопасным?
Ее губы разошлись, но она не одарила меня ни своими мягкими словами, ни своим нахальством.
— Так что да, судя по тому, что он знал о том, что произошло сегодня утром, это должен быть Томас, который послал в мою квартиру не тех людей, а не кто-то, связанный с убийством Бьянки. — Я был так зол из-за смерти Бьянки и того факта, что Мария оказалась в опасности, что едва мог мыслить ясно. А эта женщина отвлекала меня, и это было совершенно очевидно.
— Я просто не могу представить, что Томас мог так поступить. Это так не свойственно ему.
— Мужчины совершают безумные поступки ради любимых женщин. А он все испортил и потерял самое лучшее, что с ним когда-либо случалось. Черт, он сошел с ума, когда увидел меня у тебя дома, — объяснил я как можно спокойнее, мне нужно было унять свой пульс, прежде чем мы предстанем перед родителями.
— Но это не значит, что он меня любит. — Ее плечи опустились, и гудок позади заставил меня тронуться на загоревшийся зеленый свет.
— А если любит? Это имеет значение? — Я понятия не имел, почему я это спросил. Опять ревность? Какого черта? Мое сердце и мозг редко синхронизировались, но, когда дело касалось ее, они были на одной волне.
— Ты, как никто другой, знаешь ответ на этот вопрос.
Я не смотрел в ее сторону, но знал, что она закатила глаза на мой глупый вопрос, и я это заслужил.
— Но, проверяя меня, он просто признал свою вину. Зачем ему это делать?
Справедливое замечание. Но у меня были свои предположения.
— Он надеялся, что тебя не будет у меня дома в семь утра, когда они нападут. А когда он узнал, что ты была там, то, скорее всего, забеспокоился, что чуть не убил тебя. Возможно, поэтому он и вернулся домой раньше времени. Он хочет вернуть тебя, Мария. Он никогда не хотел развода.
— Даже если бы он не изменял, наш брак не сохранился бы, не с…
Со мной в твоей жизни?
— Я не знаю. Наверное, все возможно, — сказала она в этот раз ровным тоном. — Сомнительные клиенты. Измена. Наверное, никогда не знаешь человека по-настоящему.
Почему последняя фраза так сильно задела?
Прежде чем я успел завалить ее новыми доводами, почему я считаю Томаса козлом мирового класса, она продолжила.
— Если это дело рук Томаса, то это, конечно, плохо, но также означает, что нам не угрожает опасность.
Потенциально мы все еще находились в опасности, поскольку чистильщик был на свободе, но я не хотел пугать ее этим сейчас. По одной проблеме за раз.
— Нет никаких «если», это был Томас. Я знаю, что ты не хочешь так думать о нем, потому что он все еще отец твоего ребенка, и ты боишься, что это означает, что я что-то сделаю с ним, но…
— Или Райан, — прошептала она, беспокоясь о том, как ее деверь отреагирует на эту новость, а я знал, что он будет жаждать крови.
— Послушай, — вздохнув, сказал я, стараясь быть с ней мягким, когда все мои инстинкты хотели выпустить на волю чудовище внутри меня и пытать Томаса за то, что он подверг ее опасности из-за желания навредить мне. — Это был способ кузена моей матери выяснить имя. Он позаботился о том, чтобы передать сообщение о том, что работа пошла не по плану. И теперь Джованни может пойти по этому следу. Возможно, он приведет к посреднику, клиенту Томаса, а затем и к Томасу.
Она расцепила руки и взялась за телефон.
— Тогда я должна сказать Наталье, что она в безопасности, — сказала она, наконец-то приняв правду. — Я не хочу, чтобы она волновалась в своем состоянии.
— Позвони им. Только по громкой связи. Мне нужно поговорить с Райаном, чтобы он не попал в тюрьму.
— И не оставил Киару с одним родителем.
Я сдержал желание сказать, что я буду ее отцом, и молчал, пока она звонила Наталье.
— Привет, я полагаю, что Райан не отходит от тебя с сегодняшнего утра. Можешь включить громкую связь? — спросила Мария, как только Наталья ответила. — Ты тоже на громкой связи, — добавила она, и я понял, что это было сделано для того, чтобы Наталья не сказала ничего такого, чего бы она не хотела, чтобы я услышал.
— Что происходит? — Спросила Наталья, и Мария посмотрела на меня с немой мольбой поделиться с ней страшной правдой.
— Возможно, тебе не нужно вызывать подкрепление, Райан, — сказал я, сворачивая на улицу моих родителей и увидев их поместье на берегу моря в конце дороги.
— Потому что это утро, скорее всего, было связано со мной, — решила закончить за меня Мария, в ее тоне звучало чувство вины. — Мы думаем, что Томас приревновал и нанял тех парней, чтобы они напали на Энцо.
— Что? — одновременно воскликнули Наталья и Райан.
Я бросил быстрый взгляд на Марию и сбавил скорость, так как мы уже проезжали мимо домов. По крайней мере, дождь наконец-то закончился.
— Томас знал, что произошло сегодня утром. Он никак не мог знать, ведь мы никому не говорили, — объяснил я. — Я думаю, что он попросил одного из своих не слишком порядочных клиентов найти контакт за пределами Штата, который, как он думал, никогда не свяжут с ним.
— И все равно он
