Читаем без скачивания Никита Хрущев - Жорес Медведев

Глава 19 СССР после Хрущева

После смещения Хрущева, как и следовало ожидать, начался быстрый пересмотр практически всех аспектов его внутренней и внешней политики. Почти немедленно были восстановлены прежние районы, обкомы и райкомы. Деление партийной и государственной системы на сельскохозяйственный и промышленный сектора было отменено. Исчезли совнархозы всех уровней и большинство комитетов, вместо них вновь появились более привычные министерства, получившие достаточно широкие полномочия по руководству отраслями производства. Министерство сельского хозяйства СССР и Министерство сельского хозяйства РСФСР вернулись в Москву, в те же административные здания, которые они занимали до «выезда на землю». Вернулись в столицы и министерства сельского хозяйства союзных и автономных республик. Был заморожен план перевода сельскохозяйственных учебных заведений в особые агрогорода, и Московская сельскохозяйственная академия имени К. А. Тимирязева получила разрешение начать прием студентов на первый курс. Был удален с основных руководящих постов Т. Д. Лысенко, и приняты меры по возрождению генетических исследований и преподавания генетики. Пленум по сельскому хозяйству перенесли на 1965 год, но уже для того, чтобы разработать меры по ликвидации последствий ошибок Хрущева. Предлагалось сократить площади целинных земель, восстановить размеры приусадебных участков колхозников (через несколько лет эти участки были даже увеличены с четверти до половины гектара), отменить ограничения в пользовании личным скотом и многое другое. Началась полезная полемика об экономической реформе в промышленности, о замене стандартизации в строительстве жилых домов и промышленных предприятий и о многих других экономических преобразованиях.

Прекратились гонения на православную церковь, и даже несколько расширились возможности исполнения обрядов, издания церковной литературы, которая распространялась только в церковных кругах. Началась реставрация многих церквей и монастырей, представлявших культурную или архитектурную ценность. Руководители страны понимали, что церковь, находящаяся под строгим контролем государства, не может быть серьезной оппозиционной силой, а скорее выполняет функции успокоения и стабильности. К тому же религиозность в России всегда была сильнее в деревнях, и поэтому восстановление церквей и церковной службы в сельской местности уменьшало отток сельского населения в города.

Очень быстро прошла новая реформа средней школы, и 11-летняя «политехническая» школа была заменена прежней традиционной общеобразовательной 10-летней школой, а для желающих получать то или иное профессиональное образование с 14–15 лет стали открываться специальные профессионально-технические училища.

Типичные для хрущевского периода «экономичная» планировка жилых домов и стандартизация в строительстве административных зданий были также отменены, и в Москве и в других городах расширилось строительство по индивидуальным архитектурным проектам. Даже типовые проекты были пересмотрены и сделаны более привлекательными, и в настоящее время в любом городе легко можно различить районы, построенные в сталинские времена (дома для руководящей элиты), малопривлекательные, но быстро выстроенные, большие районы хрущевского времени («хрущобы») и жилые кварталы с домами более современной архитектуры. Все эти процессы и решения не были, конечно, немедленными, и их результаты стали заметны только через несколько лет.

Стихийно весной 1965 года (с последующей поддержкой и рядом правительственных решений) были резко уменьшены посевные площади под кукурузой, и началось восстановление посевов многолетних трав. Атмосфера в деревне разрядилась, но многие изменения оказались необратимы. Нельзя было восстановить исчезнувшие МТС и вернуть в деревню миллионы людей, покинувших сельское хозяйство. В столь большой стране нельзя было быстро добиться серьезных изменений в экономике, и тенденции, свидетельствовавшие об упадке сельского хозяйства, существовали еще много лет после смещения Хрущева.

Вполне естественно, что удаление Хрущева, являвшегося инициатором либеральных политических реформ, неизбежно вело и к усилению консервативных настроений, к появлению так называемых «неосталинистов». Имя Хрущева исчезло из прессы, но имя Сталина стало периодически появляться в достаточно положительном контексте. Началось усиление армии, чтобы ликвидировать последствия односторонней демобилизации и сокращения военного бюджета, предпринятых Хрущевым. Стал серьезно укрепляться и аппарат КГБ, который в хрущевские времена почти совсем лишился своих былых привилегий. Хрущев считал себя «вождем», власть которого основывается прежде всего на популярности и личном авторитете. В последние годы – это была иллюзия, но Хрущев сам того не замечал. Новое руководство еще не могло опираться на популярность и поэтому стремилось укрепить власть партийного и государственного аппарата, в котором КГБ получал большие полномочия. Усилилось влияние армии через Главное политическое управление армии, и это было весьма консервативное «неосталинистское» влияние.

Положение Устава партии об обязательной смене 1/3 руководства ЦК и обкомов в каждые выборы быстро ликвидировали, и даже смещаемые по разным причинам высшие партийные и государственные руководители оставались в элите, хотя и на менее ответственных постах. Они становились заместителями министров, министрами союзных республик, секретарями обкомов или председателями облисполкомов, а также послами за границей. Эти процессы происходили сравнительно медленно, без неожиданностей хрущевского периода.

Главная международная проблема, которую Хрущев оставил новому руководству, – конфликт с Китаем – не была решена. Китайская печать радостно встретила новость о смещении Хрущева, но она критиковала его прежде всего за внешнеполитические решения, которые после его падения не изменились.

Но все эти реформы уже выходят за пределы настоящей книги и требуют самостоятельных исследований.

О жизни Хрущева в отставке известно сравнительно немного. После смещения с ним поступили более гуманно, чем сам Хрущев поступил с удаленными от власти Маленковым и Булганиным. Ему назначили большую персональную пенсию, оставили московскую квартиру и подмосковную резиденцию. В его распоряжении был автомобиль с шофером и немногочисленный персонал, который охранял дачу Хрущева и, по-видимому, наблюдал за ним. Но каких-либо запретов на передвижение или посещение общественных мест, например театров, не было. Иногда Хрущеву разрешали даже встречаться с иностранными корреспондентами, но их сообщения, конечно, не находили никакого отражения в советской прессе. Первые месяцы после выхода на пенсию Хрущев все время пребывал в подавленном состоянии и почти не выходил за пределы своей дачи. Но с 1966 года он освоился с положением пенсионера и даже стал посещать Москву, бывать в театрах и в кино, беседовать с некоторыми деятелями культуры, с которыми у него ранее были дружеские отношения. Иногда он приглашал старых друзей к себе на дачу, но чаще всего под разными предлогами те отказывались. Иногда Хрущев и просто ходил по улицам Москвы, его, конечно, узнавали, и иногда завязывались беседы. Его сопровождали представители охраны, которые не вмешивались в дела Хрущева. Гуляя вокруг дачного поселка, где он жил, Хрущев обычно пользовался полной свободой, и ему нравилось слушать передачи на русском языке из-за границы, особенно Би-би-си. Он иногда уходил далеко, осматривая поля соседних колхозов и совхозов. Однажды во время такой прогулки Хрущев заметил очень плохо возделанное поле и попросил колхозника позвать бригадира и директора совхоза. Здесь же на поле он стал их жестко, но справедливо ругать за плохую агротехнику и недобросовестную работу. При этом он по привычке не просто высказывал свое мнение, а требовал и давал директивы. Руководители совхоза сначала растерялись, но потом директор, задетый резкостью и справедливостью замечаний, обиделся и начал не менее грубо оскорблять Хрущева, дескать, вы теперь не Председатель Совета министров и не имеете права вмешиваться в дела совхоза – мы сами знаем, что нам нужно делать. Почему-то именно этот эпизод Хрущев потом долго переживал как большую неприятность.