Вовка мельком огляделся. Вокруг простиралось горное плато, обрамленное заросшими склонами. Слева одиноко ржавела заброшенная одноколейка. Окружающий пейзаж сам по себе не вызывал у Вовки опасений, хотя никак не получалось сообразить, каким же образом он здесь очутился. Однако прямо на Вовку смотрел круглый зрачок пистолетного дула. Это обстоятельство весьма омрачало окружающую идиллию. «Зачем это он?.. Не надо!» Вовка ощутил странную раздвоенность: будто один Вовка обмирает от ужаса под дулом пистолета, а другой молча стоит в двух метрах от первого и с болезненным любопытством наблюдает за происходящим.
Тому, второму Вовке, не было страшно. Наверное, когда тебе чуть больше двенадцати, ты прекрасно осознаешь, что болезнь или смерть может грозить кому угодно, только не тебе.
— Без тебя я никогда не смог бы получить этот ларец. Ведь из поезда с ним мог выйти только ребенок…
«Вспомнил! — сказал Вовка сам себе. — Бондарь. Григорий Ефимович. Но ведь он умер! Точнее, его… того…» Вовка не успел додумать, чего «того», — раздался выстрел. Он был каким-то густым, вязким. «Странно… — подумал Вовка. — Ведь это, наверное, должно быть больно. Или хотя бы страшно. Как-никак, меня убивают…» Маленький пистолет вдруг издал вопль какого-то экзотического животного. Вовка наконец понял, что это был не вопль и не выстрел, а телефонный звонок, который гремел над горным плато бесцеремонно и громко. Лицо Бондаря удивленно скривилось и неожиданно разрослось до немыслимых размеров. Поморгав глазами, оно начало истаивать, растворяться в пространстве сна, пока не исчезло где-то за его пределами.
Сев на кровати по-турецки и помотав головой, Вовка дотянулся до журнального столика и поднял трубку.
— Да? — хрипло произнес он.
— Вов, ты спишь? — раздался в трубке голос Стаса.
Вовка опять помотал головой.
— Стас! Сейчас… — он мельком взглянул на зеленое табло электронных часов, — пять утра. Что в это время обычно делают нормальные люди?
— Значит, я могу предположить, что ты не стоишь, а хотя бы сидишь. Или лежишь. Просто не хочу, чтобы ты упал, когда услышишь то, что я тебе скажу.
— «Стас уполномочен заявить!» — хрипло съязвил Вовка. — Что случилось?
— Харченко мертв.
Вовка подскочил на кровати. Затем попытался осмыслить услышанное. Получилось плохо. Он вновь тряхнул головой, чтобы, наконец, проснуться окончательно.
— Стас, ты уверен, что это… телефонный разговор?
— Уже еду, — в трубке зазвучали короткие гудки.
Вовка вновь посмотрел на часы и замер в липком оцепенении, не в силах отвести от них взгляд. На табло горела тревожная ярко-зеленая надпись «SOS», и только спустя несколько долгих тягучих мгновений Вовка понял, что это не латинские буквы, а цифры: «5:05». Наконец часы сдвинулись с мертвой точки и показали шесть минут шестого, семь… десять…
В половине шестого появился Стас. Вовка в одних трусах восседал на табуретке. Взгляд его блуждал за Стасом, ходящим туда-сюда по кухне.
— Вчера допросили возможных свидетелей. Больше всех, конечно, досталось его домработнице — она первая обнаружила то, что от него осталось. Чуть с ума не сошла. Оказывается, домой он пришел уже хороший: «напою жену, обниму коня…» Купил дорогущего вина и заказал ей на ужин какую-то экзотику. Чуть ли не свинину со взбитыми сливками.
— Да ну! — Вовкины глаза сверкнули восторгом исследователя.
— Не отвлекайся, кулинар! Домработница пошла за продуктами. А когда вернулась, застала «картину маслом».
— Бедная домработница…
— Верхнюю часть туловища, начиная с головы, буквально засосало в монитор компьютера. От него будто откусили половину. Представляешь?
— Смутно… — поморщился Вовка.
Стас зачем-то снял со стены большой половник, покрутил его в руках и водрузил на место.
— Знаешь, тебе удалось меня запутать, — сказал Вовка. — Теперь, сделай милость, озвучь хотя бы одну версию. Какие идеи у милиции?
— Как всегда, никаких, — спокойно ответил Стас. — Ты что, не знаешь нашу милицию? «Шьем дело из материала заказчика…»
— Надеюсь, это не пресловутая «тайна следствия»?
— А следствие этой информацией вообще не располагает. Так что скорее это тайна ДЛЯ следствия. А вот в известном тебе ведомстве кое о чем догадались.
— Стас, не издевайся! Не томи.
— Так вот, в тот день он вернулся из библиотеки Музыкального центра имени Глинки и сообщил домработнице, что, наконец-то сложил все части мозаики и завтра мир узнает о его невероятном открытии.
— Она что, помогала ему в работе?
— Да нет, обычная приходящая тетка, в музыке ни бум-бум, вроде нас с тобой. Зато приготовить, убрать, то-се — это пожалуйста. Соседи говорят, именно она его квартиру в порядок привела. А то там была дикая грязища, да насекомых целые стада.
— Надеюсь, не кровососущих?
Стас на мгновение задумался.
— Нет. Скорее шустробегущих…
— Тоже неприятно. Неужели совсем ничего не осталось? — Вовка помотал головой. — Слушай, Стас, идея! Ты говоришь, монитор несколько… покорежился. Но если был монитор, то был и компьютер. А если был комп, то должно же остаться какое-то файло…
— Комп был, это верно. Ни много ни мало — последней модели UNING с процессором R900.
— Ни фига себе! — Вовка присвистнул. — Это ж целое состояние.
— Да. Была даже и цифровая камера за креслом, уж не знаю, на что она ему… Похоже, деньги у него водились немалые.
— Ну и?..
— Вов, эксперты тоже не дураки. Первым делом они кинулись к компу — и что ты думаешь? Винчестер был абсолютно голый, что твой король.
— Отформатированный, что ли?
— Нет, просто размагниченный. То ли скачок напряжения был, то ли выброс какой-то энергии. Не знаю, я ведь не физик.
— Дела-а… — задумчиво протянул Вовка. — Значит, все его записи пропали?.. Паршиво…
— Скорее всего, мы опоздали, — мрачно согласился Стас. — Вот не согласился ты на грабеж, узколобо смотришь! Шучу-шучу, «не смотрите на меня так, товарищ Хунта…»
— Стас, а не могло ли остаться копии? Совершенно случайно?
— Вовка, голова! Так… Он писал статьи для «Музыкального Клондайка», сотрудничал с агентством «Новости»…
— Серьезно? — Вовка вскочил с табуретки. — У меня в «Новостях» хорошая знакомая работает. В центре обработки сообщений.
— Люба?
— Все-то ты знаешь… Ну да, Любка. Она сможет помочь. Вот только никого больше втягивать во все это не хочется.
— То-то и оно… Я сам жалею, что ввязался во всю эту историю. Да еще и тебя втянул. Но назад хода нет. Мне об этом уже намекнули. Деликатно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
