Другой бы не уловил, но не Добрыня. Прожженный интриган понимал, что сейчас Доброга, оскорбленный попыткой понизить его влияние, не будет прогрызать норы в неподатливой породе. Да, сейчас Добрыня немного, но сожалел о своей попытке сместить главу Тайной Стражи. И ладно бы о ней никто не догадался, так ведь нет. Во время того, как Доброга начал обвинять Фому в содействии побегу Роксаны, много чего всплыло. Тот, отбиваясь от серьезных обвинений, выложил все, в том числе и о планах великого князя и его дядюшки по будущей смене Доброги на него самого.
Сам отбился от наказания, но вот положение его… Было очевидно, что Доброга скоро сожрет своего помощника, подставит под серьезные проблемы. Оно было понятно, никто не захочет терпеть возле себя такого вот…желающего занять твое место.
Но ссориться сейчас с главой «тайных» Добрыня не собирался. Этот был хотя бы верен и не замешан в смутных делах. Поэтому пришлось вежливо улыбнуться и еще более вежливо попросить не играть словами. а приложить все силы. По причине большой важности вопроса.
— Я действительно не знаю. ПОКА не знаю, — уточнил Доброга. — Время у нас есть, я постараюсь. А ты, Добрыня, начинай сводить в Киев наемников. Пора.
Задумавшись над этим предложением, дядюшка великого князя был вынужден согласиться. Действительно, время пришло. Помимо двух тысяч йомсвикингов, он и по другим продающим свои клинки прошелся. Где с помощью своих людей, где используя связи Путяты.
Итогом было от тысячи до полутора опытных бойцов, готовых не просто воевать за хорошие деньги, но не задавать никаких вопросов. И не болтливых. А состав… Кого там только не было: печенеги, поляки, волжские булгары. С бору по сосенке, вот и все дела. Можно было нанять и больше, но подобное поневоле вызвало бы тревогу у всех мало-мальски умных людей. А тысяча-полторы — тот самый «коридор», который не вызовет шума. Командирам наймитов нужен был только знак, чтобы выдвинуться к Киеву и встать под знамена Владимира Святославовича. И Добрыня собирался его дать.
* * *
Чуть позже, посольство Византии в Киеве.
— Итак, мы сумели договориться с великим князем! И выполнили порученное нам императором, — Георгий Лигирос расхаживал по комнате, находясь в возбужденном состоянии и одновременно приподнятом от осознания успеха. — Но можем ли остановиться на малом, если есть возможность получить большее?
Магистра слушали внимательно, не упуская ни единого слова. Собравшиеся в этом помещении ромеи были людьми искушенными в придворных интригах. Ведь именно от них зачастую зависело не только положение при дворе и богатство, но и сама жизнь. Неудачники долго не держались, их съедали более искушенные в грузнее всех против всех хищники. Поэтому само предложение Георгия Лигироса отторжения не вызывало.
Но интересы могли быть совершенно разные. Например, не помочь посланнику императора выполнить поручение, а помешать. Незаметно, чтобы не открылось участие. Тихая война придворных между собой, она длилась не первое столетие. Победить в ней было в принципе невозможно, реально лишь отсрочить поражение. Этим там и занимались
Впрочем, магистр Георгий Лигирос не опасался подвохов со стороны прибывшего вместе с ним епископа Михаила. Цель у них была общая, а споры могли возникнуть лишь в мелочах. Другое дело — двое остальных, тут присутствующих. Постоянный посол императора Василия II в Киеве Никифор Фракиец и его тень Константин Старгирос могли иметь и наверняка имели свои собственные интересы. Но обойтись без них было нельзя — они лучше всех прочих знали насчет происходящего здесь. Как сейчас, так и в прошлом. Без их советов… ничего не получилось бы. Это знали все — и они, и Геогрий с епископом Михаилом.
— Больше не значит лучше, — проскрипел в ответ на слова магистра Константин Старгирос. Он вообще был очень осторожным, отказывающимся почти от любых рискованных действий. — Здесь в последнее время стало очень тяжело действовать.
— Тайная Стража во главе с Доброгой? Понимаю… он сразу показался знающим человеком. Но я не предлагаю ничего, что шло бы во вред великому князю и его окружению.
— Я не про этих, магистр, — покривился Старгирос. — С «тайными», как их тут называют, у нас хорошие отношения. Есть другие, из числа людей независимых от Владимира князей. «Вольные ярлы», как называет их тот, кто стоял и за нападением на прошлое посольство и, я уверен, за попыткой убийства Никифора.
— Рана от стрелы до сих пор болит, — пожаловался упомянутый, потирая место шрама рукой и болезненно морщась. — Хорошо еще. что среди русичей очень знающие лекари. Не хуже тех, что у нас в Константинополе, а кое в чем и получше будут.
Лигирос остановился прямо посредине комнаты, неопределенно взмахнул рукой, но тут же метнулся поближе к остальным. Его не интересовала рана Фракийца, не особо волновало и лекарское искусство местных. А вот насчет противостоящей силы стоило узнать подробнее.
— И кто среди этих «вольных ярлов»?
— А все те же, которых больше всего опасается Владимир Святославович со своими советниками. Ратмир Карнаухий, который частью в Киеве, частью в Пскове обитает. Стоял во главе многих набегов на разные земли. Удачлив, властен, стремится стать большим, чем есть сейчас. Сильное войско, более полутысячи. Вроде шесть сотен, но…
— Это неважно Дальше!
— О нем пока все. Теперь Снорри Вещий. Очень уверенно себя чувствует в Чернигове и поблизости. Четыре с половиной сотни воинов, нобогатство побольше. чем у остальных. Жрец одного из местных божков, поэтому в случае опасности усилится за счет храмовых воинов. Во главе набегов встает редко, но очень ценится как советчик. Умеет разговаривать с людьми и убеждать их делать то. что выгодно лично ему.
Тут Константин Старгирос взял паузу, дабы промочить пересохшее горло глотком вина. Не того, что хранилось в посольстве, а их числа того, что было привезено магистром в подарок. Одно из его любимых сортов но очень уж редкое и дорогое даже для него, занимающего второе по значимости место в посольстве.
— А ты все про всех знаешь, — хмыкнул Георгий, присаживаясь и плеснув в один из пустых кубков того же вина. — Не зря тут сидишь, непременно сообщу императору.
— Я буду вам признателен, магистр, — расплылся в улыбке Старгирос, только глаза его оставались такими же холодными и пустыми, как раньше. — Но я рассказал не о всех, о ком надо знать. Ставр Осторожный… Он в Новгороде и чувствует себя там как дома. Связь с жрецом Богумилом Соловьем. На равных правах, они помогают друг другу, но у каждого свои интересы. Прозвище ему подходит — не труслив, но осторожен. Ценит жизнь каждого из своих воинов, за что ценят и его. Предпочитает заведомо слабого противника, поэтому тщательно выбирает из всех вариантов набега наиболее для себя безопасный. Но, будучи в опасном положении, способен проявить чудеса героизма.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
