Судя по всему, замышлялся такой размен: наша делегация согласится с жестким докладом Совета Европы по Северному Кавказу, а ПАСЕ откажется от принятия новой резолюции по Южной Осетии, которая осуждает Россию и требует от нас вывода войск, а также отказа от признания независимости этих республик. Но, как и можно было предположить, несмотря на странный оптимизм, который испытывала российская делегация по поводу возможного «размена», размена не произошло. И не могло произойти. Ведь на нынешнем этапе и у Европы, и у США — общая позиция. И она остается неизменной: ни ЕС, ни США не признают Абхазию и Южную Осетию как независимые государства, осуждают РФ за признание этих республик, поддерживают территориальную целостность Грузии и намерены добиваться вывода российских войск с этих территорий.
В этих условиях рассчитывать на то, что Парламентская Ассамблея Совета Европы могла отказаться от возобновления югоосетинского досье, вряд ли было оправданно. Более того, опыт наших взаимоотношений с Западом показывает, что слишком резкие шаги с нашей стороны, которые нацелены на кардинальное улучшение отношений, воспринимаются Западом не так, как мы думаем. Напротив, как показывает опыт, в ответ на наши уступки, как правило, следует выдвижение к нам новых требований. Очень часто на Западе наши шаги навстречу воспринимают как признак слабости и как проявление готовности отказаться от тех позиций, которые Россия занимала до сих пор. Поэтому курс на «перезагрузку» и сближение, который призван помочь в решении задач экономического развития страны, должен быть очень хорошо просчитан. Он должен быть результатом глубокого анализа, а не поверхностных ожиданий и чисто субъективных пожеланий. Иначе он может обернуться непредвиденными политическими поражениями.
ПОЖЕРТВУЕМ ЛИ МЫ ДРУЖБОЙ С ЧАВЕСОМ?
В начале октября в Москве находился президент Венесуэлы Уго Чавес. Профессиональный военный, полуиндеец, неутомимый оратор, любящий появляться на публике в красной рубахе, друг и почитатель Фиделя Кастро, Чавес является, видимо, одним из самых ярких современных мировых лидеров. На Западе отношение к нему противоречивое — левые устраивают ему овации, правые ненавидят и обвиняют в антиамериканизме. В США Чавеса прямо называют врагом Америки и обвиняют Россию в поддержке Чавеса. И здесь возникает вопрос: нет ли противоречия между политикой сближения с США, которая началась с приходом к власти Обамы, и укреплением отношений с Венесуэлой? И может ли это повлиять на нашу дружбу с Чавесом? Только что состоявшийся визит президента Венесуэлы в Москву показал: не повлияет. Входя визита стороны подтвердили свою близость и договорились о широком взаимодействии в самых разных сферах — от обороны до энергетики. В частности, было подписано соглашение о строительстве в Венесуэле российской атомной электростанции.
В Москву Уго Чавес приехал не только с проектами, но и с подарками, которые он вручил Дмитрию Медведеву на заключительной пресс-конференции. «Это наш шоколад — дешевый и лучший в мире, это — варенье из бананов, а это какао-порошок — тоже лучшие в мире».
Переговоры в Москве Уго Чавеса не могут вызвать удовольствия у администрации США. В Вашингтоне Чавеса рассматривают как откровенного врага Америки, и правые постоянно призывают администрацию Обамы дать понять Москве, что ее тесные связи с Чавесом несовместимы с перезагрузкой. В отношении Ирана такая тактика сработала — Москва согласилась поддержать США в деле ужесточения санкций в адрес Тегерана и отказалась продать Ирану зенитно-ракетные комлпексы С-300. По поводу Чавеса администрация Обамы — по крайней мере, открыто — вопрос перед Москвой не ставит: сегодня для Обамы Иран и Афганистан важнее. Однако в случае с Венесуэлой даже нажим со стороны Вашингтона вряд ли даст нужные США результаты. И дело не только в хороших личных отношениях Чавеса и российских руководителей — отношениях, которых ни у Медведева, ни у Путина никогда не было с президентом Ирана Ахмадинежадом. Дело еще и в том, что у Венесуэлы давние и разнообразные связи с Москвой, а конкретно обвинить ее, кроме антиамериканизма, не в чем: Каракас не замечен в попытках создания ядерного оружия. Чавеса интересует совсем другое оружие — российские истребители, вертолеты, автоматы Калашникова. По американским данным, Венесуэла уже закупила у России оружия на 4 миллиарда долларов и собирается купить еще на пять миллиардов, что не может не тревожить Вашингтон. Стороны уже создали совместные предприятия в области энергетики. В этом сотрудничестве принимают участие такие российские компании как Газпром, Лукойл и Роснефть — они занимаются разведкой и добычей нефти и газа.
Отсюда — общение, полное симпатий и оптимизма. Медведев особенно выделил тот факт, что Венесуэла признала независимость Абхазии и Южной Осетии. «Это символ дружбы между нашими странами. Именно так ведут себя настоящие друзья: когда они обещают, то делают, а не болтают об этом», — сказал президент.
Такое общение с президентом Венесуэлы не вызывает восторга в Вашингтоне. И даже если администрация Обамы об этом молчит, в США нас часто упрекают в том, что Россия развивает связи с врагами Америки. «России стоит задаться вопросом, помогают ли ей связи с жестокими и авторитарными режимами проводить модернизацию, укреплять законность и привлекать западный капитал», — возмущается Ариэль Коэн из правоконсервтивного фонда «Хэритедж фаундейшн». Дело, однако, в том, что отношения с Венесуэлой дают прямую выгоду крупным российским концернам и приносят немалые средства в бюджет, а этим Москва в последние годы не пренебрегает. Что же касается США, то пока кроме обещаний, да и то не слишком обнадеживающих, мы оттуда мало что получаем. Согласимся: 1 миллиард долларов инвестиций в Сколково, разбросанный на 10 лет, не очень впечатляет. А что касается какого-то еще участия в нашей модернизации, то Америка пока не спешит. Даже давно заключенные соглашения, типа т. н. урановой сделки, до сих пор не ратифицированы конгрессом США. Хотя нам обещали, что эта сделка компенсирует Москве отказ от 800 миллионов долларов, которые мы должны были получить от Ирана за С-300, соглашение до сих пор не утверждено конгрессом.
В такой ситуации, сколь бы ни были теплыми отношения Медведева и Обамы, нет ни одного аргумента, почему Москва должна сокращать свое сотрудничество с Венесуэлой.
МОДЕРНИЗАЦИЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА
Может ли внешняя политика сыграть решающую роль в модернизации России? И нужно ли менять наш внешнеполитический курс ради обеспечения наилучших условий для модернизации? А если менять, то насколько? Все эти вопросы в последнее время оказались в центре политических дискуссий. Что же говорит нам уже накопленный опыт?
На протяжении последних 20 лет мы испробовали разные схемы и разные концепции общения с Западом. У нас был опыт козыревско-ельцинской дипломатии, затем примаковско-ельцинской дипломатии, затем путинской дипломатии. Сейчас у нас появляется опыт медведевско-путинской дипломатии. Но одно остается неизменным: мы частично сближаемся с нашими западными партнерами, а частично им противостоим. Мы частично пытаемся играть роль противовеса тем же Соединенным Штатам, а частично идем по пути интеграции в те структуры, где США и другие западные державы на протяжении долгого времени играют ведущую роль. И это, судя по всему, единственно возможная для нас политика, поскольку она обусловлена не нашими симпатиями и антипатиями, а объективным положением России в современном мире.
Надо ли нам существенно менять внешнюю политику ради модернизации, и способна ли внешняя политика существенно помочь модернизации — вот ключевые вопросы. Высказывались различные точки зрения. Одна из них была высказана на самом высоком уровне: смысл ее в том, что эффективность внешней политики должна измеряться ее влиянием на экономику и повышение качества жизни населения. После этого появились призывы полностью подчинить внешнюю политику этим задачам.
Однако оправдан ли такой «экономический радикализм» в подходе к внешней политике? Ведь такую политику проводить совершенно невозможно. Говорить о полном подчинении внешней политики чисто экономическим задачам — это подход чисто идеологический, а не профессиональный. Он нас будет подталкивать лишь к неправомерным уступкам «во имя» привлечения инвестиций и высоких технологий. Китай — признанный лидер по привлечению инвестиций — не идет по такому пути. Потому что внешнюю политику невозможно по определению свести к экономическим задачам. Она должна заниматься и сферой безопасности, и продвижением политических интересов за рубежом, и поддержкой российской культуры и русскоязычных за пределами Родины, и много чем еще, что не укладывается в узкие рамки чисто экономического подхода.
