Я весь день ничего не ела, поэтому выгляжу мило и изящно, и первый раз в жизни мои волосы легли как надо.
Но внешность — это еще не все, так? Поэтому я проявила тактическую хитрость — зашла в книжный и купила книгу про Вагнера. Я ее почитала — пока сох лак на ногтях — и даже заучила несколько строчек, чтобы можно было поддержать разговор.
Не знаю, что еще интересует Таркина помимо Вагнера. Но этого, наверное, хватит.
И вообще, я так понимаю, он меня поведет в какой-нибудь роскошный ресторан с живой музыкой, так что мы весь вечер будем танцевать, тесно прижимаясь друг к другу, и нам будет не до разговоров.
Звонок в дверь. Я вздрагиваю. Сердце колотится. Но внешне я абсолютно спокойна. Начинается мое мультимиллионное будущее. Люк Брендон — завидуй и мучайся!
— Я открою, — улыбается мне Сьюзи и исчезает в прихожей. Секунду спустя я слышу ее голос: — Тарки!
— Сью!
Еще раз смотрю на свое отражение, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к двери — как раз в тот момент, когда входит Таркин. Ну вот, очередной дурацкий антикварный костюм. Странно, но сегодня меня это совершенно не раздражает. Я вообще не замечаю его внешности. Просто пялюсь на него. Пялюсь и не могу произнести ни слова. В моем мозгу одна-един-ственная мысль: двадцать пять миллионов фунтов.
Двадцать пять миллионов фунтов. От повторения этих слов в голове появляется приятная легкость, как от катания на карусели. Мне вдруг хочется сорваться с места и с криком «Двадцать пять миллионов! Двадцать пять миллионов!» носиться по комнате, расшвыривая деньги, как в дешевой комедии.
Но я не стану этого делать. Конечно нет.
— Привет, Таркин. — Я ослепительно улыбаюсь.
— Привет, Бекки, — отвечает он. — Потрясающе выглядишь.
— Спасибо, — скромно опускаю глаза.
— Выпить останетесь? — спрашивает Сьюзи, ласково глядя на нас, словно мамаша, провожающая дочурку на выпускной бал в сопровождении самого завидного кавалера школы.
— Хм… нет, спасибо, мы, пожалуй, пойдем. — Таркин смотрит на меня: — Ты согласна, Бекки?
— Конечно. Пошли.
14
На улице нас ждет такси, и Таркин открывает передо мной дверцу. Откровенно говоря, я разочарована, что это не лимузин с шофером, ну да ладно. Так тоже неплохо. Меня увозит на такси один из самых богатых холостяков Англии… кто знает куда… неужели в «Савой»? Таркин не сказал, куда мы направляемся.
Ах, может, это один из тех ресторанов, где еду приносят на серебряном блюде с крышкой и на столах лежит миллион вилок и ножей, а мимо проплывают высокомерные официанты, так и норовя подловить тебя на неловкости. Ну и пусть. Тут главное — не бояться. Главное — сохранять спокойствие и помнить о правилах. Так, надо напрячь память. Ножи и вилки: начинать с дальнего от тарелки прибора, и дальше по порядку. Хлеб: булочки не резать, а ломать и каждый кусочек намазывать маслом отдельно. Кетчуп: не просить кетчуп ни при каких обстоятельствах.
А вдруг подадут омаров? Я же никогда не ела омаров. Черт! Непременно подадут омаров, и я опозорюсь. Ну почему я ни разу не ела омаров? Это все мои родители виноваты. Они должны были с раннего детства водить меня по дорогим ресторанам, чтобы я научилась обращаться со всякими омарами и прочими улитками.
— Как ты насчет тихого уютного ужина? — спрашивает Таркин, глядя на меня.
— Прекрасно. Тихий и уютный ужин.
Ну слава богу, омары и серебряные блюда отменяются. Мы поедем в тихое заведение вдали от центральных улиц, о котором никто не знает. Такой небольшой частный клуб с дверью без вывески. Приходишь, стучишься, тебе открывают, а там — сплошь знаменитости, сидят себе на диванчиках как ни в чем не бывало. Да! И наверняка Таркин со всеми знаком!
Ну разумеется, знаком. Он же мультимиллионер, так?
Я смотрю в окно. Мы проезжаем «Хэрродс». На мгновение я вся напрягаюсь, вспомнив тот злополучный день, когда была тут в последний раз. Проклятые чемоданы. Проклятый Люк Брендон. Ха! Вот бы он сейчас шел по улице, а я бы ему помахала ручкой, со значением бы помахала — «а я-то с мультимиллионером еду, бе-е-е».
— Здесь остановитесь, пожалуйста, — вдруг говорит Таркин таксисту. И улыбается мне: — Приехали.
— Хорошо. — Я тянусь к ручке дверцы. Интересно, где мы? Выхожу из машины в полном недоумении. Мы на углу Гайд-парка. А то у нас на углу Гайд-парка? Медленно поворачиваюсь и вижу вывеску. А! Теперь понятно, куда мы направляемся, — в «Лейнсборо»!
Ух ты, круто! Ужин в «Лейнсборо». Хотя, естественно, куда еще мы могли поехать в первое свидание?
— Ну… Я подумал, мы могли бы немного перекусить, а потом… посмотрим.
— Отлично.
Ужин в «Лейнсборо», а потом шикарный ночной клуб. Все складывается замечательно.
Мы проходим мимо входа в «Лейнсборо», но я нисколько этим не смущена. Все знают, что знаменитости обычно пользуются черным ходом — дабы избежать папарацци. Разумеется, здесь нет никаких папарацци, но, наверное, со временем это становится привычкой. Мы войдем через заднюю дверь, пересечем кухню, повара сделают вид, будто нас не замечают, а мы нырнем в зал. Класс!
— Уверен, ты тут уже бывала, — извиняется Таркин. — Не самый оригинальный выбор.
— Да что ты! — Мы останавливаемся перед стеклянными дверями. — Я просто обожаю…
Подождите… где это мы? Это не черный ход. Это…
Пиццерия.
Таркин привел меня в «Пиццу-экспресс». Не может быть. Один из самых богатых мужиков в Англии притащил меня в вонючую пиццерию.
— … Пиццу, — заканчиваю я фразу. — Обожаю пиццу.
— Ну и хорошо! — радуется Таркин. — Я подумал, нам не стоит идти в слишком шикарный ресторан.
— Конечно. — Я стараюсь выглядеть как можно убедительнее. — Терпеть не могу эти дорогие рестораны. Намного приятней тихо побеседовать в уютной пиццерии.
— Я тоже так подумал. — Он оглядывает меня. — Но теперь мне немного неудобно. Ты такая нарядная…
Конечно, неудобно. Я что, раскошелилась на эти шмотки ради какой-то пиццы?
— Если хочешь, мы можем пойти в более респектабельное место. Тут рядом «Лейнсборо»…
Он вопросительно поднимает брови, и я почти готова сказать: «Да, пожалуйста, пойдем в другое место». Но внезапно понимаю, что происходит. Это же проверка! Как в сказке, где надо выбрать ларец. Никогда нельзя выбирать самый красивый и самый золотой. И даже серебряный нельзя. Нужно выбрать самый обычный, самый невзрачный ларец, и внутри окажется сокровище. Таркин хочет проверить, что меня привлекает — он сам или его деньги.
Что, должна вам сказать, весьма унизительно. За кого он меня принимает?
— Нет, давай останемся, — говорю я и быстро касаюсь его руки. — Тут спокойнее и… веселее.
