— Гальюн справа, — Снежа, похоже, не спала. — Сходи, полегчает.
К утру, когда желудок окончательно опустел, стало полегче. Эльфийка, не говоря ни слова, перестелила постель девушки, а грязные простыни, не особо церемонясь, выкинула в иллюминатор.
— Не закрывай! — Лена, почуяв свежий ветерок, тут же взбодрилась. — Дышать же нечем.
— Осадка низкая, а море неспокойное, — эльфийка крепко закрутила барашки. — Если захлестнет волной, нас может утопить здесь, как котят.
— Но мне плохо!
— Я попробую что-нибудь с этим сделать.
Утром эльфийка вернулась с поллитровой бутылкой какой-то жидкости. Лена, глянув бутылку на свет, ужаснулась — в ней был, по меньшей мере, сантиметровый слой осадка.
— Нет, это я пить не стану.
— Не выпендривайся, — Снежа уселась на койку напротив, упираясь головой в подволок — в каюте было очень тесно, и двухметровой девушке было здесь крайне неуютно. — Нам еще плыть и плыть — тебя ж потом на руках таскать надо будет.
— А давай! — Лена попыталась пошутить. — Я понесу сундуки, а ты — меня!
Эльфийка картинно закатила глаза к потолку.
— Слушай, ценный груз — повторять не стану. Или ты это сейчас выпьешь сама, или…
— Или что? — Девушка нехорошо нахмурилась, а по пальцам выставленной вперед руки забегали едва заметные молнии. Это Лену весьма обрадовало — неужели чары, наложенные некромантом, наконец-то потеряли свою силу?
— Или заставлю силой.
— Не буду, — Лена села на койке, упрямо уставившись в мутный иллюминатор. Тошнота временно ушла, уступив место ярости.
— Ну, гляди, — эльфийка с легкостью опрокинула девушку на койку. Лена протестующе взмахнула руками, перед глазами потемнело, а мысли затопила безудержная ненависть. "Ну, сейчас я ей покажу. За все!" Сухо треснул разряд, но крепкие пальцы все так же сживали ее за шиворот, а в серых глазах плескалась насмешка. — Убедилась? Против меня твои фокусы не работают.
Зелье отдавало плесенью. Желудок на секунду перестал скакать, как мячик — только для того, чтобы зайтись невыносимой болью. Лена, едва сдерживая слезы, заползла под одеяло и, прижав коленки в животу, затихла.
Через полчаса и впрямь полегчало, да еще как — Лена впервые с момента прибытия в этот мир чувствовала себя настолько хорошо. Впрочем, обида так просто не уходила — наоборот, она нарастала с каждой секундой. Раньше ее приглушала тошнота, боль во всем теле и прочие проблемы, но сейчас ярость вырвалась из-под контроля. Она оказалась такой большой, что пара слов все-таки вырвалась наружу. Снежа, услышав невнятное бормотание, мигом насторожила уши.
— Обиделась? — Снежа хмыкнула, словно наконец получила давно желанный результат. — Ну, еще бы. Только ты не учла пару моментов.
Ответа не последовало — Лена закусила губу, отчаянно пытаясь не ругаться в голос. Больше всего ей сейчас хотелось вцепиться попутчице в волосы.
— Ну прости.
— Тебя бы такой гадостью напоили, — буркнула девушка. Она решила, что лучше всего будет ограничиваться короткими фразами — Злая ты.
— Зато тошнить не будет, — эльфийка пожала плечами, словно результат стоил затраченных усилий, и Лене совершенно не на что обижаться. — До Датианны еще двое суток.
— Сколько? — Девушка рывком села на койке. Она не верила своим ушам. — Елки, да за что мне такое, а? Почему нельзя все сделать по-человечески?
— Продолжай, — Снежа, искренне заинтересованная, осторожно села на койке — шишка на голове, набитая еще в самом начале путешествия, нещадно ныла. — Сделать как?
Эльфийка, крайне впечатленная рассказом девушки, принесла с камбуза целый котелок напитка, который в этом мире заменял чай. Впрочем, подобие оказалось весьма отдаленное: бурду явно нещадно разбавили водой. Но сейчас Лена была согласна на все, что угодно — лишь бы избавиться от противного привкуса плесени во рту.
Иллюзии окончательно рухнули. Снежа никогда жизни не слышала о перемещениях между мирами. Пароход, на котором девушки плыли в Датианну, оказался вершиной кораблестроительных технологий, а револьвер — дорогой игрушкой, стоящей совершенно ненормальных денег.
Все это было ужасно. Это значило отвратительную гигиену, скверную пищу, неудобный транспорт — в общем, отсутствие всего того, к чему привык современный человек. До сего момента девушка тешила себя мыслью: все те тяготы и лишения, которыми она вдоволь накушалась за последние четыре месяца, организованы специально — чтоб "пришелица" знала свое место.
Реальность оказалась в разы ужаснее. То, что она считала "каверзами", оказалось суровым оскалом быта этого мира. И теперь, если Лене не удастся отыскать путеводные заклятья, ей придется привыкнуть ко всему этому убожеству.
— Снежа, ты хоть знаешь, куда мы едем?
— Да. В Институт проблем разума. Там тебе будет хорошо — у меня в нем подруги учатся. Для чародеев — самое место.
Лена вздохнула. Она заранее себя настраивала на худшее.
— А вот эта Датианна… Это что?
— Столица провинции. Намного больше Ллогора. Там красиво, говорят. Как-никак, эльфийская вотчина. Я там ни разу не была.
— На севере? — девушка недоверчиво глянула на спутницу. — У нас эльфы леса любят.
— У нас тоже, — эльфийка задумчиво улыбнулась, явно что-то вспоминая. — Я видела их дома — это, конечно, потрясающе. Дерево-город, можешь себе представить? Высотой — с километр, наверно.
— Километр? — Лена попыталась представить себе елку такого размера, но воображение отказало. — Это ж сколько ему лет должно быть?
— Немного, — Снежа попыталась что-то прикинуть на пальцах. — Я в Тероне была, ему даже трехсот лет нет. Эльфы — вообще мастера, когда дело до деревьев и прочего доходит.
У девушки наконец получилось представить себе километровую елку. Она восхищенно ахнула, но секундой позже погрустнела. Магия живого никак не вязалась с пространственной, что бы ни говорил некромант. Похоже, единственный шанс выбраться отсюда заключался в пресловутом Институте.
Прекрасная Датианна встретила гостей невежливо. Территория порта оказалась ограждена внушительным забором, гостеприимно увитым поверху колючей проволокой.
— Цель посещения? — эльф в элегантной белой форме неприязненно смерил взглядом путешественниц.
— Гостим, — Снежа едва заметно поморщилась. От "контролера" слишком отчетливо несло высокомерным презрением. — Вот приглашение.
Эльф принялся тщательно изучать протянутую бумагу, чуть ли не пробуя ее на вкус. Наконец, он смилостивился, и паспорта девушек — в обмен на "транзитный сбор" — украсили лиловые печати.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
