уйти».
По данным газеты The Independent, Пит запретил Камилле сопровождать принца во время его официального визита в Индию и сократил число их совместных появлений на публике, а также исключил ее присутствие на всех важных встречах. Журнал Hello! даже утверждал, что Камилла и ее семья начали называть Пита Врагом – точно так же именовала Диана предыдущего личного секретаря Чарльза. В мае 2004 года Кларенс-хаус вынужден был опровергать информацию о том, что Камилла «исключена из жизни королевской семьи усилиями неназванных придворных». Вмешаться пришлось после следующего сообщения: «Принц Уэльский сможет снова обрести популярность после дела Пола Баррела и невероятных заявлений, что Диана, принцесса Уэльская, была убита, только в случае если Камилла отойдет в сторону».
Однако Пит в первую очередь был человеком прагматичным. Получив возможность убедиться в крепости отношений Чарльза и Камиллы, он понял, что пытаться им мешать – бессмысленная затея. Пит начал подталкивать дворец и Королеву к противоположному решению: пусть Чарльз женится на Камилле, да и покончим с этим. Спустя всего девять месяцев «доверенный источник при дворе», подозрительно похожий по стилю на Пита, скажет The Times:
«Заняв престол, принц станет одновременно главой англиканской церкви и защитником веры. Естественно, нам хотелось бы избежать бросающих на его положение тень противоречий, если он как король захочет жениться на давней возлюбленной».
Идея о свадьбе получила поддержку и у Падди Харверсона, нового секретаря по связям с общественностью, который должен был к тому же выступать представителем юных принцев. Харверсон подходил на выбранную роль идеально и поистине воплощал собой словосочетание «глоток свежего воздуха»: почти два метра ростом, уверенный в себе, современный, общительный и готовый обоснованно защищать подопечных, попади они в неприятности. С его приходом дни, когда Кларенс-хаус рассылал пресс-релизы по факсу, ушли в прошлое: на смену распечаткам пришел аккаунт в Twitter. На брифингах для прессы и во время выступлений на телевидении Падди выглядел доброжелательным спикером, готовым ответить на любой вопрос (старая гвардия команды Букингемского дворца никогда не считала это необходимым). С его точки зрения, секретарь должен содействовать и защищать.
Харверсон обладал внушительным опытом: в прошлом он работал журналистом в Financial Times, потом три года провел на посту директора по связям с общественностью футбольного клуба «Манчестер Юнайтед». Пит попросил его о встрече и предложил освободившуюся в Кларенс-хаусе должность. Тогда бытовало мнение, что нужно приглашать больше сотрудников из частного сектора. Харверсон поначалу считал, что эта должность вряд ли ему подходит, но Пит, который заискивающе назвал себя футбольным фанатом, ему понравился. Размышляя о том, каково будет стать человеком, формирующим у публики образ принца Чарльза и его сыновей, Харверсон неожиданно понял: опыт, полученный в «Манчестер Юнайтед», окажется очень полезен. Дворец – как и престижный футбольный клуб – был огромной организацией, одним из столпов в жизни страны, с популярными игроками: двадцатиоднолетним принцем Уильямом, который оканчивал университет, и девятнадцатилетним принцем Гарри, недавно завершившим учебу в Итоне. Кодекс профессиональной этики, принятый Комиссией по жалобам на прессу, еще защищал их, но только до поры до времени. И Харверсон решил показать принцам, что он на их стороне.
Сэр Рой Стронг, увидев Уильяма в Вестминстерском аббатстве во время службы, приуроченной к пятидесятой годовщине коронации Королевы, записал в дневнике: «Принц Уильям мог бы стать новым Дэвидом Бекхэмом: такой же очаровательный, юный, добросердечный и скромный». И кто справился бы с задачей представить «нового Дэвида Бекхэма» лучше, чем человек, работавший с настоящим Дэвидом Бекхэмом? Харверсон легко прошел «тест Камиллы». «Она потрясающая», – заметил он. Драмы былых времен его не пугали и не помешали увидеть, что ее отношения с Чарльзом могут сыграть на руку в том, что касается образа принца в прессе: «В заграничных поездках особенно заметно, насколько одиноким он выглядит. Но посмотрите на них вместе – это же изумительная, жизнерадостная пара, и сразу видно, как хорошо Камилла на него влияет».
Пит настаивал: Чарльз должен жениться на Камилле, но тот, по своему обыкновению, страдал, размышляя о том, как это скажется на его популярности. В мае 2004 года Марк Болланд, освобожденный от службы, дал The Times весьма злорадное интервью, в котором заявил, что Чарльз упустил момент, когда нужно было вступать в брак. «Думаю, у него было "окошко" в течение примерно года после смерти королевы-матери… когда все указывало: мнения по этому вопросу сходятся. Не думаю, что сейчас дела обстоят так же. Ситуация гораздо более запутанная». По его словам, Чарльз, хотя и стремился быть с Камиллой, давно беспокоился, что его будут подталкивать к свадьбе:
«Газеты периодически устраивали опросы, предлагая людям ответить, стоит ли им пожениться, и несколько издателей предлагали мне запустить кампанию… Он всегда говорил: "Пожалуйста, просто сделай все, чтобы их остановить. Я не хочу оказаться зажатым в угол. Я сам пойму, когда наступит подходящий момент"».
В светской хронике появились намеки, что интерес Чарльза к Камилле угасает. То и дело игриво цитировались слова Джимми Голдсмита: «Вступив в брак с любовницей, ты открываешь вакансию».
На счастье Камиллы, бывший архиепископ Кентерберийский, вечный подпевала двора Джордж Кэри, спустя месяц высказался более спокойно.
«Он наследник престола и любит ее, – сказал The Times Кэри. – Для них естественно было бы пожениться… Вся христианская вера основана на прощении. Мы все совершаем ошибки. Это свойственно человеку, а перед нами, несомненно, крепкие отношения, основанные на взаимной любви, сложившиеся, возможно, в очень юном возрасте и продлившиеся все эти годы».
К одобрительному хору начали присоединяться и другие священнослужители. Майкл Пит оставался за сценой, управляя процессом и сводя идеи церкви и закона к общему знаменателю.
III
Решающую роль в итоге сыграли не мнения августейших особ, а ситуация, которая привела Чарльза в бешенство и заставила его все-таки сделать шаг к браку. В ноябре 2004 года в Честерском соборе должна была состояться свадьба двадцатидевятилетнего сына одного из ближайших друзей принца (Хью ван Кютсема, землевладельца и заводчика лошадей из Норфолка) и дочери герцога Вестминстерского. Эдвард ван Кютсем, жених, был пажом на церемонии бракосочетания Дианы и Чарльза, а также его крестником. Свадьба Эдварда должна была стать главным событием года. Список гостей насчитывал 650 человек, среди них была и Королева, и принц Филипп, и Чарльз с Камиллой, и Уильям, и Гарри. Оба младших принца дружили со всеми сыновьями Хью и выступали в роли шаферов.
На выходных, предшествовавших церемонии, Чарльз и Камилла получили план рассадки гостей. Оказалось, миссис Паркер-Боулз должна была присоединиться к собравшимся с низким социальным положением.
Она ожидала, что ее место будет находиться сразу за Чарльзом, который, согласно протоколу, присоединится к Королеве и принцу Филиппу в первом ряду, но нет, «эта голландская корова» (так Камилла, по слухам, называла Эмили ван Кютсем, жену Хью) нашла ей место на противоположном краю собора, сзади, и к тому же запретила входить и выходить через центральный вход.
«Проблема в том, что Чарльз не слишком следил за деталями организации свадьбы, – рассказал один из придворных газете Daily Mail. – Думаю, о том, к чему идет дело, его предупредил Уильям. Камиллу же это невероятно разозлило. Принц все бормотал себе под нос, что такого не случилось бы, продолжай Майкл [Фосетт] работать на него».
Масла в огонь добавляло и то, что Камилла и ван Кютсемы и так были на ножах. По мнению Хью и его жены, сын Камиллы, Том, страдавший наркотической зависимостью, плохо влиял на Уильяма и Гарри, о чем пара и сообщила Чарльзу. Камиллу это привело в ярость. Марк Болланд, если верить Хью и Эмили, запустил в отместку кампанию против их сыновей, поэтому они обратились к юристам, которые добились заключения шаткого мира. Очень шаткого: Хью по-прежнему не было в списке гостей Чарльза на охоте, и никто из его семьи не получал из Кларенс-хауса ежегодную поздравительную открытку к Рождеству.
Чарльз потребовал пересадить Камиллу, однако Эмили ван Кютсем заявила, что на свадьбе сына намеревается строго придерживаться королевского протокола. Хью всегда был занудой: Диана, оказавшись на ужине рядом с ним за столом, позднее описала его как «неподъемного». Эмили, высокомерная дочь амстердамского банкира,
