ЭЙХМАН. Он пишет, что со мной согласовано - если будет получено согласие на продолжение депортации евреев из Будапешта, следует попытаться провести ее как можно быстрее и так внезапно, чтобы евреев, которым может быть разрешена эмиграция, отправить раньше, чем они успеют пройти формальности. Тут тоже видно, что не только полиция безопасности, но и другие службы старались поскорее завершить дело. А им совсем и не нужно было, скажем так, напоминать о темпах, потому что у Эндре - с его жандармерией - темп был такой, что Освенцим с трудом справлялся с приемом эшелонов.
ЛЕСС. Здесь у меня отчет фон Тадцена о поездке в Будапешт. Датирован 26 мая 1944 г. Он пишет, что в Будапеште запланирована однодневная массовая акция, и все проживающие в городе евреи будут собраны на острове на Дунае неподалеку от города, чтобы не позднее начала сентября завершить отправку всех за исключением 80.000. Это был план вашей "зондеркоманды"?
ЭЙХМАН. Господин капитан, он пишет, что в Будапеште 350.000 евреев, не так ли? А тут он пишет, что все это планировалось за один день! Я не придавал этому значения, потому что практически невозможно за один-единственный день свезти 350.000 или 250.000 и даже 15.000, если от места до места хотя бы несколько километров. Сам Эндре со всей своей ударной жандармерией не справился бы.
ЛЕСС. Фон Тадцен пишет: "Для этого предусмотрена однодневная ударная массовая акция, которая должна быть проведена с привлечением значительных сил венгерской жандармерии из провинции, всех специальных подразделений и школ полиции, а также с использованием будапештских почтальонов и трубочистов в качестве проводников. На этот день будет прекращено движение автобусов и прочего городского транспорта, чтобы иметь возможность использовать все транспортные средства для вывоза евреев". Это и есть спланированная акция?
ЭЙХМАН. Но, во-первых, она не была проведена. Во-вторых, я не знаю, кто ее планировал, я этого не знаю, ведь это... это безумие - такие, с позволения сказать, планы. Ничего себе: с трубочистами и почтальонами! Ни в одном серьезном ведомстве, ни в какой полицейской части не могло родиться нечто подобное, никогда!
ЛЕСС. Теперь я показываю вам записку из берлинского МИДа, адресованную германской миссии в Будапеште; подпись - фон Тадцен. И в ней говорится: "В состоявшейся 23.5.1944 г. беседе между нижеподписавшимся и оберштурмбаннфюрером СС Эйхманом последний сообщил, что он приказал арестовать, если это еще не сделано, госпожу Глюк, еврейку и сестру нью-йоркского обербургомистра Ла Гардиа. Просим позаботиться о том, чтобы в связи с высоким положением брата госпожи Глюк ее не отправили в общем порядке в Восточные области, а поместили в специальный лагерь в рейхе или в Венгрии, чтобы при необходимости ее можно было использовать в политических целях".
ЭЙХМАН. Так точно, это была весьма высокопоставленная еврейка. Наверное, был приказ, наверное, не меньше чем от самого Гиммлера, чтобы ее придержали. И возможно, ее куда-нибудь отправили, точно так же, как Леона Блюма или... или брата Леона Блюма.
ЛЕСС. Арестовать ее распорядились вы, а не венгерская полиция?
ЭЙХМАН. Да, распорядился я. Конечно, я должен был... я не мог просто так взять и арестовать, я должен был просить венгерскую полицию.
ЛЕСС. Когда распоряжения об арестах отдавали вы, венгерская полиция обязана была им следовать?
ЭЙХМАН. В этом случае - конечно, потому что у меня, наверное, был приказ от Гиммлера, от рейхсфюрера СС и начальника германской полиции, и он, наверное, сам приказал, куда ее надо поместить. Должно быть, с этим приказом я и пришел к Эндре.
ЛЕСС. Вот еще одно письмо вашего отдела в МИД, советнику фон Тадцену, по вопросу о еврейке Джемме Глюк, урожденной Ла Гардиа, родившейся 24.4.1887 г. в Нью-Йорке.
ЭЙХМАН. Значит... да... Был запрос министерства иностранных дел в Главное управление имперской безопасности относительно местопребывания названного лица, и МИДу тогда сообщили, что по указанию рейхсфюрера СС Глюк помещена в качестве политического заложника в концлагерь Равенсбрюк. Но эту подпись я совсем не знаю...
ЛЕСС. Панцингер. Разве это не выглядит как "Панцингер"?
ЭЙХМАН. Ах, это Панцингер. Это он замещал начальника управления группенфюрера Мюллера, если его не было на месте. Поскольку речь здесь идет о деле, которое... которое выпадает, скажем так, из нормального процесса, обусловленного приказами, распоряжениями и т.д., исполнитель продиктовал письмо, а подписать его должен был руководитель более высокого ранга.
ЛЕСС. А в обычном порядке мог подписать ваш заместитель Гюнтер?
ЭЙХМАН. Дело в следующем, господин капитан. Это же... он же был... Это ведь была сестра нью-йоркского обербургомистра, а такое дело - вещь щекотливая, такие дела направляли отсюда по инстанции, наверх.
ЛЕТОПИСЕЦ. Чем меньше мог надеяться Генрих Гиммлер на победу Германии, тем старательнее занимался он поиском заложников: членов правивших королевских и княжеских семей, политиков, священнослужителей, высокопоставленных лиц самого разного рода, и прежде всего - богатых и влиятельных евреев. Это и бывший французский премьер-министр Леон Блюм, основатель Народного фронта коммунистов и социалистов во Франции и уже по этой причине - объект яростных нападок национал-социалистов еще в тридцатые годы. А нью-йоркский мэр Фиорелло Ла Гардиа был для национал-социалистов не только евреем или, по меньшей мере, полу-евреем, он был еще и активным сторонником ненавидимого ими президента Франклина Д. Рузвельта; к тому же он публично и весьма ясно высказывал свое мнение о Гитлере и его "партийных товарищах". В 1937 г. Ла Гардиа был награжден за содействие взаимопониманию между евреями и христианами медалью журнала "Американский еврей", в то время самого влиятельного еврейского журнала в США. Она была вручена ему тогдашним министром финансов США Генри Моргентау, предлагавшим позже, в конце войны, наказать побежденную Германию превращением ее в аграрную страну. В свою очередь мэр Ла Гардиа наградил медалью от имени нью-йоркских евреев мать президента Рузвельта в благодарность за ее поддержку еврейских социальных учреждений. Взяв в заложники Джемму Глюк, Гиммлер надеялся обеспечить себе поддержку в американских кругах.
ЛЕСС. Вы уезжали из Будапешта летом из-за сопротивления, которое венгерское правительство оказывало в августе 1944 г. дальнейшей отправке эшелонов с евреями в Освенцим?
ЭЙХМАН. Нет, это никак не связано. Было для меня так же неожиданно, как и само назначение в Венгрию. Мне позвонил по телефону командующий полицией безопасности и СД в Будапеште оберфюрер д-р Гешке: явиться к нему по-походному, в каске. Он сказал, чтобы я оставил все как есть и со всей своей командой немедленно отправлялся в район Гроссникольсбург на венгерско-румынской границе, чтобы эвакуировать оттуда в рейх, мирно или силой, 10.000 этнических немцев, "фольксдойче", чтобы не дать захватить их наступающей Красной Армии. Рейхсфюрер желает, чтобы эти 10.000 "фольксдойчей" были так или иначе доставлены в рейх.
ЛЕСС. Когда это было - приблизительно?
ЭЙХМАН. Сейчас... Может, я вспомню дату? Может быть, это август. Извините, секунду...
ЛЕСС. Август 1944-го?
ЭЙХМАН. 1944-го - конечно! Так я в первый раз получил задание, с которым попадал в непосредственную близость к фронту, в первый раз. И не пытался отвертеться. Наоборот, я взял с собой весь личный состав, которым располагал, весь транспорт, какой смог собрать. Я поехал к командиру дивизии, с которым дружил. Получил у него батарею тяжелых минометов и полный грузовик боеприпасов. Я был полон решимости, разумеется, эвакуировать "фольксдойчей" и - по возможности попасть где-нибудь в окружение, чтобы не надо было возвращаться.
ЛЕСС. Здесь у меня документ от августа 1944 г. Хотите прочесть?
ЭЙХМАН. Да. Везенмайер, имперский уполномоченный по Венгрии, сообщает в МИД, что венгерский министр внутренних дел был только что уведомлен оберштурмбаннфюрером СС Эйхманом о том, что вопреки их прежней договоренности и в соответствии с приказом имперского уполномоченного, надлежит 28 августа начать концентрацию будапештских евреев вне города в пяти больших, находящихся в пределах досягаемости лагерях. При этом отправка из этих лагерей на территорию рейха не предусмотрена. Здесь сказано: "Эйхман доложит об этом в Главное управление имперской безопасности, предлагая отозвать его и его команду за ненадобностью в дальнейшем". Да, к концу августа провинция была уже, скажем так, в основном очищена, и венгерское министерство внутренних дел, этот Эндре, статс-секретарь, - они теперь получили указания сверху - да, тут сказано "имперский уполномоченный", имперский уполномоченный... да, - не трогать будапештских евреев... Если Везенмайер пишет, что я доложу об этом в Главное управление имперской безопасности и предложу отозвать отсюда меня и мою команду за ненадобностью, то это может быть верно.
