— А что на южном? — нарушает молчание Конев.
— На южном, товарищ маршал. После того как флоты будут уничтожены, Япония перестанет существовать, а мы расщепим на атомы западную оборонительную линию и множество войск, вы увидите массовое бегство демократов.
— Звучит хорошо, — сняв очки надавливает пальцами на глаза Берия. — Но уничтожать целую страну. Стесняюсь спросить какие у вас планы на счёт Европы.
— Не поймите меня неправильно, но по отношению к врагам планы у меня самые жёсткие. Вы все, всё про меня знаете. И вы знаете что я два раза был в будущем и сам сталкивался с проявлениями нацизма, расизма и фашизма. Если интересно… Итак, советский союз, тысяча девятьсот семьдесят шестой. Год моего рождения. СССР сверхдержава. Вооружение, экономика, производства, всё на высшем уровне. Война закончена в сорок пятом. СССР, Британия и США, заключив союз победили. Казалось бы, что может пойти не так? А то что кто-то, не может терпеть огромной коммунистической страны. Начинаются действия, тихие, аккуратные, но эффективные. В восемьдесят седьмом, случается госпереворот, к власти приходит урод и мою родину рвут на части. Республики отделяются и получают независимость. Россия встаёт на колени. Голод, бандитизм, беззаконие, приватизация. Президент Селезнёв, пляшет под дудку Запада и распродаёт всё. Заводы, в том числе оборонные, градообразующие предприятия, всё разворовывается и продаётся. Что не продаётся распиливается на металлолом. У нас наступает демократия. Свобода. Мы можем покупать джинсы, можем есть гамбургеры и пить Кока-Колу. К две тысячи десятому, население России сокращается до шестидесяти миллионов. Потом я, с куском города попадаю в другой мир. Много тысяч лет живу там, умираю и возвращаюсь обратно, но не в тот же самый, а в похожий где всё идёт практически так же. Тот же развал союза, только уже в девяностые. Но живу я дольше и вижу… Я вижу стоящую на коленях с протянутой рукой страну, которую раскупают по частям буржуи. Парады нацистов и гомосеков по городам Европы. Нищета, разруха, попытки правительства России, оппозиционных партий хоть как-то восстановить умирающую страну. Почти безуспешные, потому что
меняющиеся президенты и их прихвостни, пользуясь властью распродают родину. Делают это успешно и даже грамотно. Россия будущего, представляет из себя жалкое зрелище. Своего вообще ничего. Любое производство, неважное какое, будь то машиностроительный завод или забегаловка у дороги, всё под
иностранным знаменем. Своё только загибающаяся оборонка, которую хоть как-то пытаются удержать. Но, в основном, даже оппозиция, занимается заглядыванием в рот Западу.
Вы поймите, наши настоящие враги, не в Германии, не в Японии, а там, в штатах и на острове. Просто в этом мире, они показали себя раньше. И поэтому, действовать надо радикально. Я хоть и в хрониках, но видел, как в сорок пятом жители европейских городов наши танки встречали с цветами, а в двухтысячных своими глазами как по этим городам зигуя шли недобитые фашисты и педерасты. Я видел как вся эта мерзость, постепенно уродовала мою родину. Повторения этого я не хочу. Поэтому у нас с вами есть три пути. Сдаться и погибнуть. Повторить историю СССР и в итоге уничтожить союз. Или действовать радикально, жёстко и уверенно. Чем привести страну к процветанию и лидирующему положению. Здесь всё зависит от вашей решимости. И если вашей решимости хватит, мы победим и построим идеальное общество. Если нет, то увы…
— Страшно, — пыхнув трубкой хмурится Сталин. — Ты был в будущем, что случится с нами?
— Ничего хорошего. Вы, Иосиф Виссарионович, умрёте при загадочных обстоятельствах в пятьдесят третьем. К власти придёт Хрущёв и очернит ваше имя. Лаврентия Палыча объявят шпионом и расстреляют. Всех ваших сторонников уберут. Ваш сын, Василий, умрёт в ссылке.
— Василий… — мрачнеет Сталин. — А потом?
— Понимаете, Иосиф Виссарионович, как бы вас не ругали, как бы не очерняли, народ по прежнему вас любит. И в первом мире, и в третьем вас помнят. У старшего поколения, есть даже поговорка. Когда старики видели беззаконие, несправедливость или откровенную глупость, они говорили… Сталина на них нет. Поэтому…
— Что скажете, товарищи? — поворачивается к маршалам Сталин.
— Капитан Константинов прав, — встаёт Жуков. — Мы можем освободить Европу, мы сделаем это. Но они… Нам этого не простят. Сейчас, мы сражаемся не с Германией, Японией, Америкой и Англией, мы сражаемся со всем миром. И победить в этой страшной войне, мы можем только жёсткими методами.
— Нас травят газами, бомбят города, уничтожают население в лагерях смерти, — поднимается Рокоссовский. — Как бы тяжело мне не было, победить в войне на уничтожение мы сможем только такими же методами. Я согласен с товарищем Константиновым.
— Говорить мне не о чем, — встаёт Конев. — От этих ужасов… Я поддерживаю капитана Константинова.
— Категорически за, — встаёт Быстрицкий. — Это война давно уже идёт не по правилам. Пора её заканчивать на наших условиях.
— Да, — нацепив очки кивает Берия. — Товарищи, вы правы. Хоть это и жестоко, рассусоливать здесь нет смысла.
