Глава 35
Разгадка
– Вы жаждете объяснений?
Улыбающийся Пуаро сидел за обедом напротив миллионера в частных апартаментах последнего в отеле «Негреско». Перед детективом сидел расслабленный, но совершенно запутавшийся американец. Сыщик откинулся на спинку стула, зажег одну из своих крохотных сигарет и уставился в потолок.
– Конечно, я все вам объясню. Все началось с одного факта, который никак не давал мне покоя. И вы знаете, что это было? Обезображенное лицо жертвы. Такое часто приходится встречать при расследовании разных преступлений, и сразу же возникает один и тот же вопрос – вопрос определения личности. Именно это и пришло мне в голову в первую очередь. Была ли убитая действительно миссис Кеттеринг? Но это никуда меня не привело, потому что в своих очень точных показаниях мисс Грей это подтвердила. Убитая женщина действительно была Рут Кеттеринг.
– А когда вы начали подозревать горничную?
– Не сразу. Но мое внимание привлекла одна маленькая деталь. Портсигар, который мы нашли в вагоне и который, по ее рассказам, миссис Кеттеринг подарила своему мужу. С первого же взгляда это показалось мне невероятным, принимая во внимание то, в каких отношениях находились супруги. Это, в свою очередь, вызвало у меня сомнение в искренности остальных заявлений Ады Мейсон. Большое подозрение вызывал и тот факт, что она служила у своей хозяйки только два месяца. Но сначала ничто не указывало на ее участие в преступлении, так как она осталась в Париже, а несколько человек видели живую миссис Кеттеринг после того, как поезд отошел от Лионского вокзала. Однако…
Пуаро наклонился вперед и со значением потряс своим указательным пальцем перед лицом американца.
– Однако я хороший детектив – и недоверчивый человек, подозреваю всех и вся. Я никогда не верю на слово в то, что мне говорят. И я спросил себя: откуда мы знаем, что Ада Мейсон действительно осталась в Париже? Сначала ответ на этот вопрос меня полностью удовлетворил. Ведь у нас были показания вашего секретаря, майора Найтона, не имеющего к происшедшему никакого отношения, поэтому показания его были, казалось бы, совершенно беспристрастны. Кроме того, у нас были слова самой убитой, которые она сказала проводнику. Правда, показания последнего я ненадолго отложил – потому что в голове у меня зрела совершенно фантастическая идея – идея, возможно, совершенно невероятная. И если она была справедлива, то показания проводника теряли всякую ценность. И я сконцентрировался на основной неувязке моей теории. Это было свидетельство майора Найтона о том, что он видел Аду Мейсон в «Ритце» уже после того, как «Голубой поезд» покинул Париж. Все вроде бы выглядело вполне правдоподобно, но, внимательно изучив факты, я обнаружил две вещи. Первая – это то, что, по странному совпадению обстоятельств, он служил у вас те же два месяца, и то, что его инициал тоже был «К»[60]. Тогда давайте предположим – просто предположим на минутку, – что в вагоне нашли его портсигар. Ведь если они работали вместе с Адой Мейсон, то тогда, когда ей предъявили портсигар, она должна была поступить именно так, как и поступила. То есть когда она его увидела, то быстренько сообразила, как использовать его для укрепления обвинений против мистера Кеттеринга. Bien entendu[61], идея была не слишком оригинальна. Козлом отпущения должен был стать граф де ля Рош, хотя Ада Мейсон и не могла безоговорочно узнать его, потому что у графа могло быть железное алиби. Если вы мысленно возвратитесь к тому времени, то вспомните одну очень важную вещь. Я тогда предположил – в присутствии Ады Мейсон, – что мужчина, которого она видела, был не граф де ля Рош, а Дерек Кеттеринг. Тогда она не была уверена, как ей поступить, но потом, когда я вернулся в гостиницу, вы позвонили мне и сказали, что, все тщательно обдумав еще раз, она пришла к вам и подтвердила, что мужчиной действительно был Дерек Кеттеринг. Нечто подобное я и ожидал. Объяснение такой перемене в ее взглядах могло быть только одно: когда я ушел от вас, у нее было достаточно времени, чтобы с кем-то проконсультироваться и получить указания о том, как ей действовать дальше. Кто же дал ей эти инструкции? Майор Найтон. Была еще одна крохотная деталька, которая могла или ничего не значить, или значить очень многое. В ничего не значащем разговоре Найтон упомянул о краже драгоценностей в одном доме в Йоркшире, в котором он в то время жил. Может быть, простое совпадение – а может быть, и еще одно звено в цепи доказательств.
– Но я все-таки не понимаю одной вещи, месье Пуаро. Наверное, я слишком глуп, иначе сам давно догадался бы об этом. Кто же был этот мужчина в поезде в Париже – Дерек Кеттеринг или граф де ля Рош?
– Вот в этом-то и заключается вся прелесть этого плана. Никакого мужчины вообще не было, понимаете? Кто сказал нам, что там был мужчина? Только Ада Мейсон. А Аде Мейсон мы верили, потому что у нас были показания майора Найтона о том, что она осталась в Париже.
– Но ведь Рут сама сказала проводнику, что оставила свою горничную в Париже, – недоумевал американец.
– Ах, вот как!.. Я уже подхожу к этому. С одной стороны, у нас вроде бы есть показания самой миссис Кеттеринг, а с другой – у нас их нет, потому что мертвый человек не может давать показания. Это не ее показания, а показания проводника вагона, месье ван Олдин, а это уже совсем другое дело.
– Так вы думаете, что проводник солгал?
– Нет, нет. Совсем нет. Он рассказал нам то, что считал правдой. Но женщина, которая сказала ему, что оставила свою горничную в Париже, была не миссис Кеттеринг.
Американец уставился на сыщика.
– Месье ван Олдин, Рут Кеттеринг была мертва еще до того, как поезд прибыл на Лионский вокзал. И с проводником говорила Ада Мейсон, одетая в одежду своей хозяйки. Она же заказала и корзинку с обедом.
– Это невозможно!
– Напротив, месье ван Олдин, очень возможно. В наше время все женщины выглядят настолько одинаково, что различить их можно только по одежде. Ростом Ада Мейсон была с вашу дочь. Одета она была в ту же бесформенную шубу и лаковую шляпку, надвинутую на глаза, из-под которой торчало несколько рыжих кудрей. Неудивительно, что проводник ошибся. Ведь вы же помните, что до этого он с вашей дочерью вообще не разговаривал. А горничную действительно видел всего несколько мгновений, когда она передавала ему билеты, поэтому все, что осталось у него в голове, так это образ худой женщины, одетой во все черное. Если б он был очень наблюдательным человеком, то, наверное, смог бы сказать, что хозяйка и горничная были не похожи друг на друга. Но такими категориями он не мыслил. И не забывайте о том, что Ада Мейсон, или Китти Кидд, была актрисой, которая умела почти мгновенно менять свой внешний вид и тембр своего голоса. Нет, можно было совсем не бояться, что он сможет отличить служанку от хозяйки; а вот то, что утром, найдя мертвое тело, проводник мог сообразить, что это была не та женщина, с которой он говорил накануне вечером, было вполне возможно. И именно этим объясняется деформированное лицо. Самой главной опасностью, с которой могла столкнуться Ада Мейсон, было то, что Кэтрин Грей зайдет в купе после того, как поезд покинет Париж. Но преступница успешно справилась с этой проблемой, заказав обед к себе в купе и запершись там.
– Но кто же и когда убил Рут?
– Прежде всего, запомните, что преступление было спланировано этими двумя, Найтоном и Адой Мейсон, которые работали в паре. В тот день Найтон находился в Париже по вашим делам. На поезд он проник, когда тот полз по кольцевой дороге Парижа. Наверняка миссис Кеттеринг удивилась бы его появлению, но подозрений это у нее вызвать не могло. Возможно, он отвлек внимание вашей дочери, показав ей что-то в окне – она повернулась посмотреть, а он набросил шнурок на ее шею… Все дело заняло всего несколько секунд. А потом, закрыв дверь и оставшись вдвоем в купе, он и Ада Мейсон принялись за работу.
Сняв с убитой верхнюю одежду, преступники завернули тело в плед и положили его на полку во втором купе, среди чемоданов и сумок. Найтон выскакивает из поезда с сафьяновым футляром для драгоценностей. Поскольку преступление должно было «совершиться» только через двенадцать часов, он чувствует себя в полной безопасности: его собственные показания и слова «миссис Кеттеринг», сказанные проводнику, обеспечивали ему стопроцентное алиби. На Лионском вокзале Ада Мейсон заказывает корзинку с обедом, запирается в туалетной комнате, где быстро надевает одежду своей хозяйки, прикалывает две пряди рыжих волос и гримируется с таким расчетом, чтобы как можно точнее походить на миссис Кеттеринг. Когда проводник является, чтобы перестелить постели, она рассказывает ему заранее приготовленную историю об оставленной в Париже горничной и, пока он застилает полку, стоит и смотрит в окно с таким расчетом, чтобы люди, проходящие по коридору, видели только ее спину. Это была мудрая предосторожность, поскольку мы знаем, что мисс Грей тоже проходила по коридору. Таким образом, она вместе с другими пассажирами была готова присягнуть, что в это время миссис Кеттеринг была еще жива.
