– Она скорее всего пошла этой дорогой, – решил Раф, спрыгивая с коня.
В доме горел свет, и ночные сторожа с фонарями, увесистыми дубинками и трещотками выходили на улицу, направляясь в западный район Лондона.
Ник остановил одного из них, мрачноватого детину с подозрительным взглядом.
– Я ищу леди, которая проходила по этой улице на прошлой неделе. Ее легко было запомнить по вуали и короне на голове. Она ушла с бала у лорда Хесслера, не оставив записки.
Сторож не спеша осмотрел его с головы до ног, и Нику захотелось его как следует встряхнуть. Очевидно, плащ и треуголка Ника произвели благоприятное впечатление на чарли.
– Вы говорите о бале-маскараде у лорда Хесслера?
– Да, именно так.
Сторож махнул рукой своим товарищам.
– Вернитесь-ка! Тут спрашивают о пропавшей леди. Чарли обступили их, все в одинаковых коричневых плащах и треуголках.
Ник повторил приметы Серины.
– Кто-нибудь из вас ее видел?
Один из сторожей сделал шаг вперед и посветил фонарем в лицо Нику.
– Да, похоже на то. Эта дамочка наступила мне на ногу, так что я всю ночь потом хромал.
Ник едва не бросился ему на шею. Сердце его готово было выскочить из груди.
– Я отвел ее туда, куда она хотела. На Хеймаркет, к магазину модистки Хопкинс. Та ее впустила. Вот и все, что я знаю.
Ник вновь обрел надежду. Он вынул из кошелька монету и дал ее чарли.
– Спасибо, дружище. Они вернулись к лошадям.
– И как я сам не догадался спросить у чарли? – раздосадован но произнес Ник. – Идем же.
«Я сегодня же отыщу Серину и заставлю ее вернуться ко мне», – подумал он. Ему не терпелось ее найти, и в то же время он понятия не имел, как она себя поведет, когда его увидит.
Серина услышала, как кто-то колотит в дверь. Служанка, что-то бормоча себе под нос, торопливо пробежала мимо ее комнаты. Что за гости в такой поздний час? Молли никого не ждала сегодня вечером. Кроме того, она ведь отправилась на обед к торговцу вином, их соседу.
Серина встала, разминая затекшую спину. Она работала весь день, склонившись над веерами, которые ей поручили расписывать. Работа ей нравилась и поглощала все ее внимание, но и утомляла. Она до сих пор и не подозревала, что значит трудиться весь день.
Глядя, как хрупкая Андриа работает с рассвета до заката, не жалуясь на усталость, Серина невольно прониклась к ней уважением. Комната Андрии находилась на чердаке, и она наверняка слышала стук, потому что, когда Серина вышла в коридор, она уже стояла на лестнице.
– Мисс Серина! – окликнула ее снизу служанка. Серина встала рядом с Андрией на лестничной площадке.
– Что случилось? – спросила она.
– Ничего, мисс. Вас желают видеть двое джентльменов. – И служанка указала на дверь.
Серина сразу узнала двух мужчин. Это были Ник и Рафаэль.
Андриа замерла, боясь пошевелиться.
– Не бойтесь, Андриа. Эти люди не причинят нам вреда. Я поговорю с ними сама. Идите спать.
Андриа смотрела на мужчин глазами, полными муки и изумления. «Что с ней?» – удивилась Серина. Ник и Раф вошли в холл, сняв шляпы. Они посмотрели на Серину, потом на Андрию. Воцарилось напряженное молчание. Джентльмены сохраняли невозмутимый вид, будто это был всего лишь визит вежливости.
Но Серина знала, зачем пришел Ник. Она спустилась к ним в холл, а Андриа скрылась в своей комнате.
Серина постаралась взять себя в руки и не показывать волнения.
– Лучше бы ты не приходил, – сказала она Нику. – Как ты меня нашел?
Раф буркнул, что подождет в холле.
– Мне надо с тобой поговорить, Серина. – Ник взял ее за руку и повел в маленькую гостиную. Не выпуская ее руки, он плотно прикрыл за ними дверь. В комнате было темно, и только на подоконнике еле теплилась свеча. – Как ты могла, Серина? – с мукой в голосе воскликнул он. – Как ты могла бросить меня, даже не попрощавшись? Неужели я так мало для тебя значу? – Он понизил голос до яростного шепота. – Мы любили друг друга, мы были близки, как только могут быть близки два человека. Почему же ты ведешь себя со мной так, словно я недостоин даже простой вежливости?
Серина сжалась под потоком его обвинений.
– Да, уйти, не попрощавшись, не слишком-то вежливо. Но я знала, что ты будешь меня отговаривать, Ник… вот как сейчас. И попытаешься остановить. Я…
– Наша любовь ничего для тебя не значит! – в ярости закричал он, и она вздрогнула, как от удара. – Ты выбросила ее, как грязную тряпку, и ушла, даже не обернувшись. – Глаза его потемнели, лицо исказилось от боли и отчаяния.
Серина устало покачала головой.
– Ты не прав, Ник. Она значит для меня слишком много. Если бы я осталась с тобой, то каждый день боялась бы тебя потерять. Я не хочу всю жизнь прятаться от властей, как преступница, и ты это знаешь. – Она вздохнула и продолжила дрожащим голосом: – Я решила порвать с тобой, пока не поздно.
– Уже слишком поздно. Ты никогда не забудешь то, что у нас было, Серина. И эти воспоминания будут преследовать тебя до конца твоих дней.
– Да, возможно, ты прав. И мне жаль, что я причинила тебе боль. – Руки ее дрожали, и она была вынуждена ухватиться за спинку стула.
– Слишком поздно просить прощения.
– Не говори так, – прошептала она. – Надежда умирает последней. – Она чувствовала, как слабеет ее решимость. Ей стало дурно при мысли, что она могла никогда его больше не увидеть. Его присутствие заставляло ее трепетать от желания. Может, она напрасно покинула его? Нет, она не допустит, чтобы эта мысль лишила ее воли и отвлекла от главной цели.
– Как ты могла бросить меня? – с болью произнес он, всплеснув руками.
– Мои чувства к тебе неизменны, но быть с тобой я не могу. Ничего не изменилось с тех пор, как мы говорили об этом в последний раз. – Она подошла к двери на слабеющих ногах. – Тебе лучше уйти. Здесь я в безопасности и не нуждаюсь в твоей защите.
Он догнал ее и схватил за плечи.
– Ты, верно, шутишь? Такая любовь, как наша, приходит раз в жизни.
Она опустила голову.
– Да, ты и в этом прав. Но пусть уж я умру старой девой, чем меня повесят вместе с тобой через год или даже раньше.
– Я готов рисковать ради тебя жизнью! – крикнул он, встряхнув ее. – Но ты ничем не хочешь пожертвовать ради меня. Ни одним днем своей жизни.
– Наверное, я труслива и слаба, но у меня есть дело, которое я обязана завершить. Прошу тебя, не суди меня слишком строго. – Она. умоляюще взглянула на него. – Я клятвенно обещаю, что не стану доносить на тебя властям и твою тайну никто не узнает, – сказала она.
Это была правда: она не станет рисковать ради него, пока не привлечет к суду убийцу отца.
– Для любви еще не пришло время. Сейчас время ненавидеть и мстить, – отчеканила она, распахнув дверь. – Уходи, прошу тебя.
