Бел с залитым кровью лицом переполз к ним, крича:
— Выходите, выходите, выходите!
Майлз подтянулся к отверстию в крыше — и отдернул руку, обжегшись об оплавленный металл и пластик. Таура выпрямилась, просунула голову в дырку, а потом снова присела, чтобы подсадить Майлза. Он соскользнул на землю и огляделся. Они находились в безлюдной долине, окруженной со всех сторон белоснежными остроконечными вершинами. К ним подлетали два преследовавших их флайера: они становились все больше, замедляя движение… Будут брать в плен или просто хотят поточнее прицелиться?
Боевой катер «Ариэля» с ревом вынырнул из-за хребта и начал опускаться, как карающая десница Господа. Флайеры-преследователи внезапно показались гораздо мельче. Один повернул и спасся бегством, другой был расплющен о землю ударом силового луча. Даже дымка не поднялось оттуда, где он упал. Ломая ветки, катер аккуратно сел рядом с беглецами, и крышка люка гостеприимно откинулась.
— Хвастунья! — пробормотал Майлз, подразумевая Лорин Андерсон.
Он поддерживал полуоглушенного Торна, Таура несла парализованного рядового, кресло Николь вихляло по воздуху: все они, преисполненные благодарности, торопливо ковыляли навстречу спасителям.
Выйдя из шлюза в коридор «Ариэля», Майлз сразу уловил знакомый гул — признак того, что двигатели корабля работают в форсированном режиме. Они набрали ускорение и уже сходили с орбиты. Майлз хотел как можно скорее добраться до мостика, хотя, судя по всему, Марко успешно справлялся со своей задачей. Андерсон и Нот втащили парализованного рядового, который уже начал стонать, приходя в себя. Они передали его медикам, ожидавшим в коридоре с парящими носилками. Торн, украсившийся пластповязкой вокруг лба, велел Николь следовать за ними, а сам поспешно ушел на мостик… Майлз остался наедине с человеком, которого меньше всего хотел бы видеть. Доктор Канабе, с озабоченным выражением на смуглом лице, ожидал в коридоре.
— Вы, вы… — Майлз заговорил голосом, полным такой черной ярости, что ученый невольно отпрянул.
Майлзу очень хотелось схватить Канабе за горло и притиснуть к стене, но для этого ему не хватало роста. Пришлось отказаться и от мысли поручить это рядовому Ноту. Но Майлз отвел душу, пригвоздив генетика взглядом.
— Хладнокровный лживый сукин сын! Вы послали меня убивать шестнадцатилетнюю девочку!
Канабе протестующе воздел руки:
— Вы не понимаете…
Из люка катера появилась Таура. Изумление в ее золотых глазах уступало лишь изумлению Канабе.
— О, доктор Канабе! Что вы здесь делаете?
Майлз ткнул пальцем в ученого.
— Оставайтесь здесь, — хрипло приказал он. Притушив свой гнев, он повернулся к пилоту катера: — Лорин?
— Да, сэр?
Майлз взял Тауру за руку и подвел к сержанту Андерсон.
— Лорин, я прошу тебя взять с собой новобранца Тауру и как следует накормить. Дашь ей такую порцию, какую она сможет съесть, не меньше. Потом помоги ей вымыться, выдай обмундирование и познакомь с кораблем.
Андерсон с опаской взглянула на огромную Тауру:
— Э-э… слушаюсь, сэр.
Майлз не удержался и объяснил:
— Ей пришлось чертовски туго. — Помолчав, он добавил: — Не посрами нас. Это важно.
— Слушаюсь, сэр, — решительно ответила Андерсон и пошла вперед.
Таура двинулась за ней, бросив робкий взгляд на своих начальников — прежнего и теперешнего.
Майлз потер заросший щетиной подбородок, прямо-таки кожей ощущая, как провонял и выпачкался. Страх и усталость до предела натянули его нервы. Он повернулся к пораженному генетику:
— Ну, доктор, постарайтесь мне объяснить. Очень постарайтесь.
— Я не мог оставить ее в руках Риоваля! — взволнованно сказал Канабе. — Чтобы она стала его агентом, или, того хуже, его товаром, очередной диковинкой из его каталога…
— А вам не приходило в голову попросить нас помочь ей бежать?
— Но, — изумился Канабе, — зачем вам взваливать на себя такое? Этого не было в вашем контракте! Вы же наемник…
— Доктор, вы слишком много времени провели на Архипелаге Джексона.
— Я это понял давно, когда меня стало рвать каждое утро перед выходом на работу. — Канабе с достоинством выпрямился. — Но, адмирал, вы не понимаете. — Он посмотрел вслед Тауре. — Я не мог оставить ее в руках Риоваля, но не могу и взять ее с собой на Барраяр. Они там убивают мутантов!
— Неправда… — выпалил Майлз в наступившем молчании и тут же постарался загладить невольную резкость: — Они пытаются справиться с этим предрассудком. По крайней мере так я слышал. Однако вы совершенно правы. На Барраяре ей не место.
— Когда я с вами встретился, то начал надеяться, что мне не придется самому убивать бедняжку. Это нелегкая задача. Я знаю ее… слишком давно. Но оставить ее там, на планете, было бы самым страшным приговором…
— Это чистая правда. Ну, оттуда она уже выбралась. Так же, как и вы. — (Если нам удастся продержаться!)
Майлзу не терпелось скорее попасть на мостик, чтобы узнать, что происходит. Риоваль уже начал преследование? А Фелл? Не прикажут ли космической станции, охраняющей вход в п-в-туннель, перекрыть им путь к отступлению?
— Я не хотел просто бросать ее, — повторил Канабе. — Но взять с собой я тоже не мог!
— Да уж, это точно. Вы абсолютно недостойны быть ее опекуном. Я собираюсь уговорить беглянку присоединиться к дендарийским наемникам. По-моему, такова ее генетическая судьба. Или вам известна причина, по которой этого нельзя делать?
— Но она же умрет!
Майлз замер.
— А мы с вами — нет? — чуть слышно проговорил он спустя мгновение, а потом громче добавил: — Почему? Когда?
— Дело в ее метаболизме; видимо, еще одна ошибка в проекте. Она может продержаться еще год или два. Или десять.
— Или пятнадцать?
— Или пятнадцать. Хотя это и маловероятно. Но все равно, она умрет рано.
— И вы хотели отнять у нее то немногое, что ей оставалось? Почему?
— Из жалости. Последняя стадия ослабления организма длится недолго, но протекает очень болезненно, судя по тому, что наблюдалось у предыдущих… образцов. Женщины физиологически сложнее мужчин, и я не могу дать точный прогноз… Но это отвратительная смерть. Особенно отвратительная для раба Риоваля.
— Я что-то не помню, чтобы мне встретилась прекрасная смерть, а я повидал их немало. А насчет продолжительности жизни, то могу сказать вам, что мы все можем погибнуть в ближайшие пятнадцать минут. Так как же тогда насчет вашей чуткой заботы? — Майлз почувствовал, что ему просто необходимо срочно уйти на мостик. — Я объявляю, что вы больше не имеете к ней никакого отношения, доктор. А пока пусть она насладится тем, что ей осталось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
