волосами.
― Меня разбудил запах кофе. ― Она улыбается мне. ― Привет.
Она выглядит мягкой и свежей.
― И тебе привет. Я отнес немного своим парням. Надеюсь, ты не против.
― Правда? Это очень мило с твоей стороны.
― Постарайся не казаться такой шокированной, Лучия. Ты ранишь мои чувства.
Она смеется, затем встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в губы.
― Ты полон сюрпризов. Остался еще кофе?
― Конечно. Ты голодна? В холодильнике я нашел яйца. Могу приготовить тебе омлет.
― Ты сварил кофе и предлагаешь приготовить мне завтрак? Кто-нибудь, ущипните меня.
Мы непринужденно беседуем, пока я режу зеленый перец и грибы и взбиваю яйца.
― Во сколько тебе нужно быть на работе?
― В девять, ― говорит она. Смотрит, как я выливаю взбитые яйца на сковороду и выкладываю сверху овощи. ― Ты действительно знаешь, что делаешь.
― Спасибо. — Я бросаю на нее взгляд. ― Мне показалось, что вчера вечером я был хорош. Рад слышать, что ты согласна.
Она закатывает глаза.
― Я говорю о твоих умениях на кухне, а не в постели.
― Это обидные слова, tesoro. Мужчина может почувствовать себя обязанным доказать твою неправоту. ― Я переворачиваю омлет, выключаю огонь, перекладываю его на тарелку и с поклоном ставлю перед ней.
Она пробует.
― Вкусно. ― Выражение ее лица становится серьезным. ― Что мы делаем, Антонио?
― Завтракаем. ― Я прямо встречаю ее взгляд. ― Ты хочешь прицепить на нас ярлык, Лучия? Я хочу быть твоим… слово — парень делает нас похожими на подростков. Я хочу быть твоим партнером.
― Ты говоришь об отношениях.
― А ты думала, что одной ночи с тобой будет достаточно? Да, конечно, я говорю об отношениях. Лучия, с тех пор как увидел тебя на снимках с камер наблюдения Артура Кинкейда, для меня не существует никого другого. Ты — единственная женщина, которую я хочу. Единственная женщина, которая мне нужна.
Она прикусывает нижнюю губу.
― Не слишком ли быстро? Мы знаем друг друга всего три недели.
Неужели прошло всего три недели? Я пытаюсь вспомнить время, когда я еще не знал Лучию, и ничего не получается. Такое ощущение, что я знаю ее целую вечность.
Я откладываю вилку.
― Ты бы хотела чего-то другого?
― Нет. ― Она отвечает мгновенно, и меня пронзает вспышка облегчения. Медленная улыбка расплывается по ее лицу. ― Итак… Теперь у нас отношения.
Глава 27
Лучия
Флоренция находится всего в паре часов езды от Венеции, говорю я себе, пока Антонио провожает меня на работу. И нет никакой гарантии, что я получу работу в Уффици. Не стоит беспокоиться об этом. Пока.
Прошло две недели, и я освоилась в своих новых отношениях. Большинство вечеров я провожу с Антонио. В редких случаях, когда мы не вместе, я очень скучаю по нему. После десяти лет подавления своих эмоций и жизни в мире, лишенном красок, я вдруг оказалась в радуге, и это немного пугает.
После смерти родителей я совершила бесчисленное множество безрассудных поступков и неоднократно шла на глупый риск. Но ничто из этого не сравнится с тем, насколько опасно вступать в отношения с Антонио Моретти.
Я уже покрыта шрамами. Мое сердце разбито на мелкие кусочки. Я сделала все возможное, чтобы собрать его воедино, но клей оказался хрупким, а восстановление — непрочным. Влюбиться в Антонио — самое опасное, что я когда-либо делала, потому что, если между нами что-то произойдет, мое сердце разобьется вдребезги. И на этот раз я не смогу собрать его обратно.
И все же, как мотылек на пламя, я стремлюсь к нему, не в силах удержаться. Я распахиваю двери и приглашаю его в свою жизнь. Я прошу его поехать со мной на склад вещей моих родителей.
― Не думаю, что смогу отважиться на это в одиночку, ― признаюсь я. ― Если ты не слишком занят…
Его ответ обволакивает меня теплом сшитого вручную одеяла.
― У меня всегда есть время для тебя, Лучия.
Я нахожу в кладовке старые альбомы, и мы проводим вечер, рассматривая фотографии моего подросткового возраста. Я прошла через фазу гота, и Антонио смеется над моими угрюмыми выражениями лица. Я отыгрываюсь, когда мы встречаемся с Энцо и Татьяной, и они рассказывают мне истории о подростковых подвигах Антонио.
― Помнишь его зауженные штаны? ― спрашивает Энцо.
Таня поворачивается ко мне, в ее глазах пляшет веселье.
― В них он был похож на цыпленка, ― говорит она мне. ― А однажды он нагнулся, чтобы поднять что-то, упавшее на пол, и они порвались.
Я не могу перестать смеяться.
― Вы объединились против меня, ― ворчит Антонио, обнимая меня за талию. ― Мне это не нравится. ― Но я знаю, что он лжет. Энцо и Татьяна — его семья, и он рад, что мы ладим.
Экономка Антонио, Агнес, тоже очень рада, что он с кем-то встречается.
― Я так рада, что он нашел тебя, ― говорит она. ― Дон — хороший человек, и он слишком долго был один. ― Она заставляет меня рассказать ей список моих любимых блюд, и вскоре я ем Risi e Bisi (Блюдо венецианской кухни на основе риса и гороха. Нечто промежуточное между ризотто и супом) три раза в неделю. По выходным, когда она отсутствует, мы с Антонио готовим друг для друга. Я никогда раньше не готовила еду для мужчины. Это кажется очень интимным.
Мне это нравится.
В первый четверг декабря у Анжелики выступление. Валентина, Данте и я присутствуем на нем, и когда Анжелика выходит на сцену в своей маленькой розовой балетной пачке, мне кажется, что мое сердце сейчас разорвется. Дочь Валентины всю жизнь называла меня тетей Лучией, но я всегда чувствовала
