И снова этот легкий озноб возбуждения! Может, Декстер не такой уж зануда, как она воображала?
— Попробуй! Боюсь, кроме тебя, понадобится целый полк спецназовцев, чтобы со мной сладить!
— Я сильнее, чем выгляжу, Виктория.
— Да прекратишь ты меня так называть?
— А ты бросишь курить?
— Нет!
— Прекрасно… Виктория.
Что-то словно лопнуло у нее внутри, и она кинулась на него. Просто не справилась с собой. Он держался так самодовольно, снисходительно и высокомерно, что ей хотелось расквасить ему нос и расцарапать физиономию. Но Тори удовольствовалась тем, что попыталась впечатать его в стену.
К несчастью, Декс даже не шевельнулся, и она вдруг поняла, что справиться с ним вовсе не так легко, как ей представлялось. Декс одним движением поймал ее запястья. Тори посмотрела в серые с зелеными крапинками глаза и вдруг с неудовольствием осознала, что ее оборона, казавшаяся такой надежной, только сейчас была прорвана. Эта ужасная мысль парализовала ее.
Она очнулась, когда сообразила, что он вот-вот ее поцелует. Сотни мужчин добивались того же, но ее удивляло другое. Поразительное всего, что она сама хотела этого.
Веки Тори медленно опустились. Их тела впечатались друг в друга. Она почувствовала, как его твердый, словно каменный, торс прижался к ее груди. Его губы коснулись ее щеки. Тори подняла подбородок.
— Не могу дождаться этого поцелуя, — прошептал он. — Но хочу, чтобы все было, как впервые в жизни. Мы закончим начатое, когда от тебя не будет разить табаком.
Ресницы Тори взлетели вверх.
Декстер чмокнул ее в кончик носа и отстранил, будто милого, но надоедливого ребенка.
— Я высказал свое мнение насчет того, что нам следует делать. Решай сама.
И с последним взглядом на ночное небо медленно удалился.
Глава 12
Эмма исходила бессильным гневом и к тому времени, как закончила завтракать, весьма напоминала кипящий чайник. Кенни снова отправился тренироваться, не позаботившись предупредить ее и задолго до того, как она начала строить планы на сегодняшний день. Статья так и оставалась недописанной. Похоже, Кенни напрочь забыл, что работает на нее!
Телефон пронзительно заверещал, и Патрик немедленно окликнул ее снизу:
— Это вас! У меня сейчас инфаркт будет! Какой-то тип уверяет, что он герцог!
Наконец-то! Беддингтон прослышал о прошлой ночи и звонит, чтобы разорвать помолвку!
Эмма метнулась к противоположной стене, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и подняла трубку.
— Доброе утро, ваша светлость.
— Эмма, дорогая, я слышал весьма неутешительные новости.
Она буквально задрожала от приятного предвкушения. Вот оно! Еще минута, и она навеки освободится от него… если повезет, конечно! И «Святая Гертруда» в безопасности!
— До меня дошли слухи, будто вы на виду у всех покупали бульварную газетенку! Весьма незначительный повод для беспокойства, признаю, но я весьма встревожен. Не представлял, что вы читаете подобный хлам!
Эмма нахмурилась. Покупка таблоида была наименее страшным из длинного списка ее преступлений. Как насчет остальных?
Она ожидала, что он перечислит все ее скандальные покупки или упомянет о ее непристойном поведении в «Роустэбауте». Ну хотя бы взбесится оттого, что Эмма целовала Кенни на виду у всех.
— Если вам так хочется читать эту ужасную дребедень, не можете ли по крайней мере попросить кого-либо покупать ее для вас?
Эмма затаила дыхание, мысленно умоляя его расспросить о тесте на беременность, презервативах и шампуне от вшей!
— Да, едва не забыл! Моя сестра передает, что нашла для вас платье, вполне подходящее для вечера по случаю оглашения помолвки. Она попросила отложить его до вашего приезда.
Эмма бессильно опустилась на высокий табурет, обитый мебельным ситцем.
— Вы что, наняли кого-то следить за мной?
— Следить? Разумеется, нет. Как вы могли подумать! Просто у меня свои источники.
— И это все, что донесли вам ваши источники? Что я купила таблоид?
— Не могу взять в толк, почему вас интересует такой вздор. Но если за вами не водится худших грехов, этот я как-нибудь вынесу. Энн, моя вторая жена, обожала «желтую» прессу.
Он извинился и что-то бросил стоявшему рядом человеку.
— Простите, Эмма, я должен идти, звонок по другой линии. И отныне помните: любой ваш поступок так или иначе отражается на моей репутации.
Он положил трубку прежде, чем Эмма попрощалась.
Горячая булочка с ежевикой, которую Эмма с таким наслаждением проглотила всего несколько минут назад, комом встала в желудке. Она рассеянно поиграла шнуром. Как получилось, что Хью пронюхал лишь про таблоид?
Эмма безуспешно попыталась собраться с мыслями. В кухню вошел Патрик, которому не терпелось узнать, что связывает ее с герцогом. Она изложила ему весьма усеченную версию, и Патрик как раз попытался вытянуть из нее побольше сведений, когда в дверях возникла Тори, в узких белых джинсах и голубой футболке. Небрежно, по последней моде собранные в копну длинные волосы водопадом рвались из-под ярко-желтой заколки. Она усердию работала челюстями, перемалывая жвачку.
— Эй, леди Эмма, хватит мечтать! Нам пора!
— Мы куда-то собрались?
— Урок вождения.
Тори выплюнула жвачку в ведро для мусора и немедленно сунула в рот очередную пластинку.
— Не имею ни малейшего желания учиться водить.
— Знаю, но придется.
— Но, Тори…
— Поднимайте задницу, ваша милость. Моя королевская колесница ждет. Или вы трусите?
— Конечно, трушу! Иначе почему все эти годы я не садилась за руль?
— Все, что от вас требуется, — проехать туда и обратно по дорожке. С этим вы справитесь?
— Возможно, но не вижу смысла…
— Всегда есть смысл плюнуть в глаза дьяволу. Зеленые глаза Тори вызывающе вспыхнули. Патрик взял Эмму за руку и поднял с табурета.
— Делайте, как она говорит, леди Эмма. Жизнь и без того слишком коротка, чтобы тратить ее на всякие фобии.
У Эммы хватило бы сил справиться с одним, но не с двумя, к тому же она боялась показаться совершенно никчемной и безвольной.
— Ладно, — нехотя выдавила она. — Взад-вперед по дорожке, и все.
Разумеется, этим дело не кончилось. После получасового урока Тори каким-то образом сумела вытащить ее на шоссе, заверив, что в это время дня движение там совершенно никакое.
У Эммы вспотели ладони и футболка на спине совершенно промокла. Вцепившись в баранку, она пыталась выбросить из памяти тот страшный день, когда ей было десять и ярко-желтый грузовик угрожающе надвигался на их машину.
Она подобралась ближе к разделительной линии и дернула рулевое колесо.
— Расслабьтесь, — велела Тори, — иначе пальцы судорогой сведет.
