— Говоришь, на площади ближе всех стояли?
— Точно, — подтвердила девушка. — И еще вперед полезли, когда… Странное поведение, кстати. Очень странное. Их обвиняют в самом страшном грехе, а они не убегают, а наоборот. И желтизну на перо ставят, пока весь тусняк приход ловит! Отморозки борзые!
— Экие ты слова помнишь, — рассмеялся старик.
— А то! Детские воспоминания — самые крепкие, — поддержала Ридица. Но смеяться не стала. — Понимаешь, если бы не бредовость самого предположения, я бы сказала, что детки собирались прямо на площади отбить девчонку.
— Значит, говоришь, бредовость самого предположения…
— Это не вышло бы и у взрослых вильдверов!
— Дети склонны преувеличивать свои возможности.
— Но не настолько же!
— Представь на минуточку, — неторопливо предложил старик. — Что ты вильдвер. Нет, ты двенадцатилетняя — вильдвер. Твоего друга собираются сжечь. Твои действия?
Ридица задумалась:
— Согласна, попытаюсь отбить. Но не на площади, по дороге. Мальчишка может бежать за телегой, а когда нужно… Более сложное им не придумать и не подготовить.
— Допустим, бежали. Но что-то помешало напасть. Тогда?
Девушка кивнула:
— Поняла! Но они не вильдверы. Одиннадцать и десять.
— А единственный в компании вильдвер прячется на хазе! Так?
— Отказалась участвовать в безнадежной акции, — предположила Ридица.
— А в Облике через весь город украденную девчонку тащить не отказалась? — парировал хозяин. — И еще. Не находишь, что вокруг Нейдорфа последнее время крутится слишком много вильдверов?
— В смысле?
— Если девчонка в городе, то кто порвал стражников в лесу?
Ридица смачно выругалась:
— Ну что ты мне нервы на палку мотаешь? Говори уже!
Старик посмотрел на нее с неодобрением:
— Совсем думать разучилась? Не было девчонки. Из Лукау ушел мальчик. Дошел до Одры. Встретил Когтя. Схватился со стражниками. Скорее всего, эти два события произошли одновременно: сам бы он так слепить горбатого не сумел, а Коготь достаточно ушлый! Пробрались в город. Дальше можно не рассказывать?
Ридица совершенно по-детски почесала челку:
— Понимаю. На площади младший собирался отвлечь всех на себя, а старший бы утащил девку. А от гостиницы она не смогла идти сама, он перекинулся и понес. Но ему десять лет! Десять! Даже меньше, если он вильдвер! А Облик приходит в двенадцать!
— Это никем не доказано!
— Не было ни одного случая! Понимаю, чувства, переживания, близкого человека убили. Перекинулся чуть раньше. Но не на четыре же года!
— Не знаю… — старик прислушался, покряхтывая, встал и тенью скользнул к двери, опередив сложный стук.
Открыл, переговорил с кем-то за дверью. Вернулся. Раскатал на столе свернутую в трубочку полоску пергамента. Прочитал. Протянул Ридице. Та тоже пробежала глазами.
— Вот так! — старик уселся обратно. — Готтлиб мертв. И его парни — тоже. Ничего про ребенка Теодора ты не узнаешь. Не у кого. Эх, Ванесса, Ванесса! Неисправимая опоздунка! — он поднял бокал. — Помянем!
Ридица отсалютовала бокалом и отпила несколько глотков.
— Это еще не все новости. Накануне казни девчонку пытались выкупить.
— Кто?!
— Некий Мариуш Качиньский, шляхтич герба Береза. Коронный шляхтич! — старик устало посмотрел на девушку. — Остановился в «Доблестном Рыцаре». Но тем не менее, готов был платить за девчонку золото!
— Погоди! Не так часто! Шляхтич живет в ягерском трактире, но платит золотом за воровку?! Значит золото не его, и ему еще и доплачивают!
— Уже лучше, девочка! Слугой при ясновельможном пане в ратуше выступал Коготь!
— А у этого откуда деньги?
— Я думаю, от покойных стражников. Есть у многих полезная в наше неспокойное время привычка таскать с собой все сбережения. Кстати, первыми начали ночные пляски у костра ягеры, пившие в «Тухлом Ежике», то есть…
— Поняла, — отмахнулась Ридица. — Да, с паном Мариушем стоит побеседовать… А еще порыться днем в той халупе, где оборвался след. Там, наверняка, тайный ход. С этого и начать.
— Поройся, но на многое не рассчитывай — хитро прищурился старик. — Есть еще одна новость. Два часа назад плывуны отвезли на ту сторону троих. Когтя, Белку и Медвежонка. И сейчас эта троица вовсю удирает по Раковскому тракту. Кстати, погоняло «Медвежонок» тебе не кажется подозрительным?
Примечания
Желтый — стукач, доносчик.
Приход ловить — смотреть на женщин.
Глава 37
Эльза не боялась. Впервые за много-много дней девочке не было страшно.
Страх поселился в душе еще на киче, когда ее бросили в крохотную каменную каморку и тщедушный мужичонка с узким носатым лицом, похожим на крысиную мордочку противно ухмыльнулся и произнес
— Отдыхай пока, детка! Я приду попозже. Люблю таких маленьких, худеньких…
Правда, второй тюремщик, здоровенный детина, отвесил напарнику оглушительную оплеуху и пробасил:
— Только тронь ребенка, урод! По стене размажу! Проще будет закрасить, чем отскоблить!
Крыс поднялся с пола, пробормотал что-то на тему не понимающих шуток и несколько дней к камере не подходил.
Но страх уже пришел и, видимо, решил остаться навсегда.
Эльза вздрагивала от любого звука: кашель узников из соседских клеток; лязг откидывающегося засова, предвещавший раздачу баланды, или топотание крысиных лапок вызывали у нее необъяснимый ужас. Когда тюремщики подходили к решетке ее каморки, девочка забивалась в самый дальний угол, с величайшим трудом удерживая крик.
Здоровый ей что-то говорил тоном, который считал ласковым, но слова только больше пугали Эльзу.
Хоть как-то бороться со страхом удавалось одним способом. Эльза вспоминала Отто. Вслух они всегда называли друг друга по погонялам, но про себя Эльза звала его по имени. Мама всегда говорила, что имя дано человеку Господом, и невместно придумывать всякие клички, будто свинье или собаке! Мамы давно нет, но ее слова Эльза запомнила. И теперь вспоминала Отто.
— Я тебя вытащу, — крикнул мальчишка.
Умом Эльза понимала, что одиннадцатилетний сирота ничего не сможет сделать, но что-то внутри твердило: «Отто всегда выполнял обещания!»
И страх немного отступал, чтобы навалиться с новой силой.
В очередной день у решетки появился Крыс:
— Не хочешь побаловаться, детка? А то тебя завтра сожгут, так и умрешь, не попробовав самого сладкого.
Как сожгут? Эльза услышала только это и испуганно забилась в угол. За что? За кошелек, который она даже и подрезать не смогла? Почему?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
