Читаем без скачивания Пожизненный срок - Лиза Марклунд

— Но их можно как-то запросить? — поинтересовалась Анника.

Юрист ненадолго задумался.

— Да, это возможно. Если мы получим такой запрос, то рассмотрим его в определенном законом порядке.

— Где?

— Здесь, в штаб-квартире нашей организации. Мы имеем доступ ко всей информации.

— Значит, вы думаете, это возможно — узнать, был ли кто-то опекуном, и если да, то кого именно он опекал?

Юрист начал рассуждать вслух:

— Ну, мы не можем выдать информацию, способную причинить вред заинтересованным лицам. Но раскрытие информации о том, были ли какой-то человек опекуном, едва ли может нанести кому-то вред. Более деликатные ситуации возникают, когда какое-либо лицо было приговорено к тюремному заключению, а затем выступило в роли опекуна. Короче говоря, мы рассматриваем каждый запрос индивидуально.

— Отлично, — сказала Анника. — Значит, я сделаю такой запрос. Как долго продолжается рассмотрение и где я смогу получить ответ?

— Эти решения обычно принимают в канцелярии, поэтому времени уходит не так много. Вы получите ответ в течение нескольких дней.

«Он нужен мне СЕЙЧАС!»

Анника попросила дать ей адрес электронной почты, поблагодарила и положила трубку.

Потом она быстро составила запрос о том, чьим опекуном был Давид Линдхольм, за кем он наблюдал во время пробации и как давно этим занимался.

Она вздохнула и отодвинула компьютер.

«Господи, я же просто толку воду в ступе».

Она слышала, как за ее спиной Патрик Нильссон на повышенных тонах обсуждал что-то со Спикеном. Кажется, это было связано с вернувшимся домой убийцей копа.

— Это же невозможный скандал! — кричал репортер.

Спикен что-то буркнул в ответ.

— Мой источник надежен как скала. Правительство что-то отдало американцам за Габриэльссона. Мы должны раскопать, что именно. Что им позволили? Нападать на людей, делающих простоквашу? Предоставить ЦРУ базу в Бромме?

Анника встала, она не хотела это слушать.

«Дорогие собственники, избавьте нас от этого несчастья, увольте тех, кого вы хотите уволить, и дайте нам спокойно работать».

Она подошла к кофейному автомату и налила себе черного кофе, крепкого, без сахара и без молока. Села за стол и принялась машинально мять пластиковую чашку, думая о диагнозе Юлии Линдхольм.

«Расщепление личности. Звучит как название дурного фильма».

В наши дни любой убийца в суде начинает жаловаться на те или иные психические расстройства. Если они не слышали голоса, то принимали в больших дозах анаболические стероиды или писались в штаны и ломали игрушки в раннем детстве и младенчестве. Все должны жалеть безработных, потому что у них нет работы, работающих — за то, что они страдают от стресса, молодым надо сострадать, потому что у них нет шансов, а старым — в связи с тем, что они не воспользовались шансами, предоставленными им в молодости.

Женоубийцы, очевидно, всегда глубоко страдали по причине невозможности на сто процентов контролировать своих жен, иметь их в любой момент, когда пожелают, и нереальности понять, с кем те говорят по телефону. Очень часто случалось так, что суды действительно выказывали удивительную чуткость по отношению к этим истязателям и исписывали тома дел, доказывая, что с убийцами надо обходиться мягко. Судьи часто путали имена жертв. Анника сама несколько раз сталкивалась с этим. Женщин, жертв, называли то Лундберг, то Лундгрен, то Берглунд, в то время как бедный убийца, забивший жену до смерти из самых лучших побуждений, отделывался минимальным из всех возможных сроков. Их осуждали на десять лет с отбытием наказания в учреждениях общего режима, где они на лугах пасли коров, а по прошествии шести с половиной лет благополучно выходили на свободу.

Теперь вот у Юлии расщепление личности, как у той женщины из американского бестселлера.

«Насколько мы должны ее жалеть? Кстати, по той книге не сняли фильм?»

Она вылила остатки кофе в раковину и вернулась к столу. Патрик Нильссон отошел от стола шефа, сидел теперь на своем месте в отделе криминальной хроники и барабанил по клавишам. Анника облегченно вздохнула.

Она поискала в Гугле и нашла, что «Сибилла» — это и роман, и телевизионный сериал, основанные на реальной истории молодой женщины, с которой так плохо обращались в детстве, что ее личность раскололась на шестнадцать независимых друг от друга личностей. Настоящее имя той женщины было Ширли Арделл Мейсон, и она в молодости страдала тяжелыми нервными расстройствами и обмороками.

Когда она начала лечиться у психотерапевта и психиатра Корнелии Б. Уилбур сеансами гипноза и антипсихотическими лекарствами, выяснилось, что провалы памяти были следствиями того, что на это время одни личности овладевали ее сознанием и совершали поступки, о которых ничего не помнили другие личности.

«Не это ли произошло с Юлией? „Другая женщина“ овладела ее сознанием, а „сама“ она этого даже не поняла?»

Анника нашла сайт о диссоциативных расстройствах личности и прочитала, что две разные личности могут отрицать существование друг друга и даже отвергать друг друга, и в то же время каждая из них считает своим одно и то же сознание.

«Господи, как это странно и необычно! На что только не способно человеческое сознание!»

«Больной переключается с одной личности на другую в зависимости от обстоятельств и никогда не может припомнить, что делала другая личность. В некоторых случаях провал между личностями может быть не велик, и в таких случаях больной сознает наличие двух разных личностей, но при этом вступает с ними в более сложные отношения».

«Значит, Юлия могла знать о существовании „другой женщины“? Неужели такое и правда возможно?»

Она щелкнула «читать больше».

Истинное расщепление личности встречается крайне редко. Во всем мире до сих пор было описано не больше тысячи случаев.

Часто истинное расщепление личности путают с шизофренией.

«Одна из причин такой путаницы заключается в том, что шизофрения в переводе с греческого означает „расщепление ума“, но в случае шизофрении речь идет об изменениях в способности образовывать ассоциации и логически мыслить. У шизофреника только одна личность, но мысли и действия этой одной личности могут быть в высшей степени нарушены и дезорганизованы…»

Анника взяла ручку и принялась ее грызть.

Об этом надо как-то написать. Надо найти источник, который подтвердил бы то, что говорила ей Нина Хофман о психиатрическом заключении. Кто сможет дать ей такую информацию?

«Адвокат! Кажется, он не блещет умом».

Она полистала записи и нашла его имя и номер телефона. Матс Леннстрём из адвокатской конторы в Кварстенене.

— Господин Леннстрём в суде и будет только поздно вечером, — прощебетала секретарша.

Анника положила трубку и позвонила прокурору, но Ангелы Нильссон не оказалось на месте. Потом она набрала номер Национального ведомства судебной медицины, но там ей сказали, что не комментируют врачебные заключения.

Оставался только К., но Аннике не хотелось с ним разговаривать.

«Черт, и где только носит этого Леннстрёма!»

Она, задумавшись, склонилась над компьютером.

Кто может поделиться сплетнями?

О Юлии или о Давиде?

«Люди, которых он предал. Те, кого он продал. Те, кто получил пожизненный срок, потому что доверился ему».

Имена, подумала она. Надо найти их имена и узнать, где они отбывают заключение.

Она написала список на листке бумаги.

Американец, с которым что-то случилось в Тидахольме: переведен в Кюмлу, в центральную провинцию Нерке.

Папаша, взявший заложников в Мальмё: сидит в Кюмле.

Убийца с топором из Сёдермальма, финансист Филипп Андерссон: тоже сидит в Кюмле.

«Может, стоит съездить в Нерке и поговорить с этими преступниками? Но как, черт возьми, зовут этого американца?»

Она знала имя человека, захватившего заложников в детском саду Мальмё: Ахмед Мухаммед Свенссон. Да, именно так его и звали. Это имя было черным по белому написано в приговоре, копию которого ей прислали.

«Но как же мне найти американца?»

Анника взялась за ручку и принялась записывать известные ей факты. Что она о нем знает?

Он американец и приговорен к пожизненному заключению.

Таким образом, поле поиска сузилось, и найти его не составит большого труда. Всего в Швеции 164 человека отбывают пожизненное заключение. Из них 159 — мужчины. Едва ли многие из них — граждане США. Поскольку его судили по шведским законам, то данные о процессе наверняка находятся в открытом доступе.

«Надо найти сведения о процессе: за что его осудили, в чем признали виновным?»

Это может быть убийство, похищение, поджог, создание серьезной опасности для общества, тяжкое вредительство или распространение ядов или инфекции…