— Понятное дело, командир, — усмехнулся боец и подозрительно прищурил глаз. — А откуда ты, Кадет, знаешь, что там сосна подходяще наклонилась?
— Так шагни чуть за изгиб дороги, путь дальше прямо идёт — тоже увидишь, — ловко скрыл свои таланты всевидящий чародей. — Я ещё вчера диспозицию составил. Одна боевая тройка прижмёт хвост колонны, вторая будет чесать огненной гребёнкой бок, а третья, вместе с Шахом и Вратарём, ударит по бронированной голове. Наверняка, танки и броневики первыми пойдут.
— А почём ты знаешь, Кадет, может, немец двинет по лесной дороге колонны пехоты? — как всегда засомневался Марафонец.
— Это только ты у нас спортсмен–дальнобойщик любишь длинные забеги, — похлопал снайпера по плечу Матвей. — А изнеженные европейцы предпочитают совершать стремительные марши на колёсной технике. Немцы же тут не простой передислокацией войск занимаются, а прорывом флангов противника. Потому будут и грузовики с пехотой, и миномёты с полным боезапасом, и тяжёлая бронетехника с пушками и пулемётами.
— И вся армада на нас одних⁈ — поёжился щуплый Марафонец.
— Так в лесу, танки и броневики, что рогатые бычки в тесном загоне на скотобойне, — усмехнулся Вратарь и любовно погладил ствол длинноствольного «зверобоя».
— Первый танк мой, а остальные за тобой, — одобрил оптимизм противотанкиста Матвей. — Сначала бьёшь танки, потом бронемашины. Ребята, по двигателям автомашин постарайтесь не попадать — трофейный транспорт нам ещё самим пригодится. Гранатомётчики, первые выстрелы направляете по кузовам автомобилей, потом засыпаете гранатами разбегающуюся пехоту. Автоматы передайте командирам троек, им с одними карабинами такую толпу не остановить. Потому и снайперам приказываю особо не кочевряжиться, а бить любую цель, что в прицел попадёт. Офицеров я сам отстреляю. Связь с командирами троек буду держать по рации постоянно и указывать, куда переносить огонь или самим перемещаться.
— Только глубже в лесную чащобу и остаётся пятиться, — понурившись, обречённо вздохнул Марафонец. — Лишь в десять стволов нам прущую в атаку толпу немцев не удержать.
— Но враг же сразу не сообразит, что нападает столь малый отряд героев, — шагнул к паникёру Матвей и ободряюще потрепал за плечо. — Ведь у страха глаза велики. Тем более что партизанами будет полон лес. У нас на каждого реального бойца по десятку картинных героев припасено. Разворачивайте агитплакаты с головастиками и прячьте за стволы деревьев. Только растяжки транспарантов ставьте сбоку, чтобы сразу с дороги их было не заметить, а красочные мордочки выглядывали из–за стволов только, когда враг сделает десяток шагов вглубь леса. Ещё, в паре десятков шагов от дороги, между деревьев, растяните проволочки. Часть закрепите одним концом к кольцу, выдёргивающему чеку гранаты, а другие обманки натяните просто так, чтобы побольше жути нагнать. За каждым плакатом нагребите холмики из хвои и земли, по форме тела притаившегося стрелка. Можете прямую палку, вместо ствола винтовки, рядом примостить. Ложный рубеж создавайте метрах в тридцати от дороги, куда немец может гранату добросить. А что наши гранаты летят издалека — противник сразу не сообразит.
Вперёд из группы гранатомётчиков шагнул Лучник.
— Я могу за сотню метров точно снаряд или дротик запулить, только за деревьями не видать дороги.
— Выбирайте позицию ближе, с приемлемым сектором обстрела, и чаще перемещайтесь, — посоветовал командир. — И не важно, что из–за деревьев виден лишь узкий участок дороги, терзайте доступный кусок. Заготовьте заранее несколько удобных лёжек, окопайтесь. Широким фронтом враг через минное поле не попрёт.
— А вдруг фашист с фланга зайдёт? — не понижал уровень пессимизма неугомонный Марафонец.
— Пока фрицы очухаются от внезапной атаки, уже некому будет по флангам бегать, — рассмеялся парагвайский оптимист. — Я и сам со всеми управился бы, кабы кто чуток времени сумел придержать противника, пока буду ему головы крушить.
Марафонец наконец–то улыбнулся и орлиным взором окинул соратников:
— Ну, для вождя индейцев, чуток попридержим бледнолицых врагов. Правильно, братья краснокожие?
— Конечно, сразу всех ковбоев сами вырезать не станем, — задрав подбородок, шутливо поддержал общий задор племени комсорг Шах. — Повергать сильнейших врагов и снимать с них скальпы доверим вождю.
Молодёжь рассыпалась по кромке леса вдоль дороги и с юношеским задором приступила к реализации дерзкого плана. Будь на месте необстрелянных комсомольцев бывалые солдаты, они бы сильно засомневались в осуществимости задуманной операции, но очарованные уверенностью лихого командира бойцы горели решимостью наконец–то схватиться с врагом. Красноармейцы безоговорочно верили командиру, который уже не раз доказывал своё отличное владение разнообразными видами оружия. Они многократно видели, что, если дать Кадету достаточно времени пострелять по мишеням, то надолго их не хватает, и казаку даже оптического прицела не требовалось, чтобы попадать точно в цель. Ещё бойцы знали, что у парагвайца имеется специальный глушитель для бесшумной стрельбы из револьвера. Командир никому не показывал секретную разработку, но результаты можно было оценить по изрешечённым мишеням, хотя шума выстрелов слышно не было.
Конечно, Матвей заказал в механической мастерской изготовление специальной насадки на ствол револьвера, однако полностью бесшумной стрельбу с её помощью назвать было нельзя. Она больше служила чародею для оправдания колдовских приёмов метания пуль с помощью изменения вектора гравитации и её многократное усиление в краткий момент времени. С крупными массивными телами Матвей справлялся ещё плоховато, но вот управляемое движение малогабаритными предметами освоил уже в совершенстве. Бесконтактному владению коротким клинком казацкой «парагвайки» и метанию предметов в мишени уделялось много времени в программе обучения юного чародея. Отец был строгим учителем и мог часами гонять Матвея, чтобы тот выполнил очередное упражнение на отлично.
Пока бойцы обустраивали позиции и минировали лес вдоль дороги, Матвей нагрёб из вороха веток заготовку для костра. Снизу разложил сухостой, сверху щедро накидал зелёных сосновых лап. Для быстрого розжига приготовил спичечный коробок с привязанными к тёрке спичками и обильно присыпал его порошком, из растёртого гравитационной силой сухого трухлявого пня. Разжигать костёр чародей умел дистанционно.
В работе и ожидании прошли часы, время уже к полдню, а противник показываться на дороге совсем не спешил.
— Товарищ командир, может, обед устроим? — обратился к Матвею делегированный бойцами Шах. — С чего это мы, вообще, решили, что враг появится на дороге сегодня?
— Вчера никто не проехал, и сегодня полдня пусто, — указал на явную примету Матвей. — Тебя, Шах, это не напрягает?
— Да, кто–то дорогу наглухо перекрыл, — поразмыслив, кивнул Шах. — Наши войска от Минска отступают, а тут за всё это время ни одной машины не проехало, и даже захудалой брички с беженцами не показалось.
— Значит, скоро пожалуют новые хозяева дороги, — поднял указательный палец Матвей.
— Ну, перекусить–то на скорую руку успеем, — стал канючить посланец оголодавшей артели. — Мы без горячего, только сухарями и мясными консервами подкрепимся.
— Непосредственно перед боем бывалые воины не едят, — поведал очередной секрет парагвайский казак. — Знаешь почему?
— Если ранят в живот, то больше шансов выжить, — логично предположил Шах.
— Если бойца досыта накормить перед смертельной схваткой, то у него будет меньше шансов победить, — изрёк неожиданную аксиому Кадет. — Сытый хищник ленив и расслаблен, физические реакции организма замедлены, мозг заторможен. А вот голодный хищник резв и сметлив, он готов к серьёзной драке. Люди, конечно, не звери, но физиологические процессы проходят в организме одинаково: на полный желудок особой прыти во время соревнований не проявишь, ни физически, ни умственно.
— Для драки тоже силы нужны, — потупившись, попытался возразить спортсмен.
