на нее, пока мы шли по дорожке.
— А если твое?
Не переговорить.
— Ну тогда я тебе, ты — мне.
— Идет.
И только тут я подумал, что моя правда будет непростой. Но я обещал.
— Джастис нашел в моей крови остатки какой-то наркоты, — нехотя начал я, чувствуя, как напрягается ее ладонь в моей. — Мне что-то подсыпали в бутылку с водой перед тем, как я пошел к тебе в допросную…
Она замедлила шаг и встала, выуживая свою руку из моей. Я сделал еще один шаг от нее и повернулся, останавливаясь напротив. Донну поразило этой новостью. Она смотрела на меня глазами, полными разных эмоций, и те все сменяли одна другую, а я все ждал, хмурясь и не зная, что она решит.
— Ты был невиновен, — наконец, выдохнула она, прикрывая глаза.
— Пойдем, — протянул ей руку.
— Подожди, — мотнула она головой, отшатываясь. — Ты… осознал вообще? Ты не виноват, Рон.
— Это ничего не меняет, — возразил.
— Это меняет все.
— Ничего, — надавил, делая к ней шаг. — Ты — моя женщина. И ты ей станешь, если посчитаешь меня достойным. Через две недели. — Донна тяжело сглотнула, не спуская с меня взгляда, но безропотно позволила взять ее снова за руку и отвести к машине. — Я искал того, кто это сделал, — продолжил, когда мы выехали из тесной улочки.
Она не реагировала. Смотрела перед собой, кусая губы, и думала совсем не о моих последних словах. Невозможная женщина. Думала, теперь я дам ей повод улизнуть?
— Рон, ты ничего мне не должен, — сдавленно подала голос, и я не сдержался:
— Я знаю, — процедил.
— Мне кажется, что не знаешь. Ты несешь ответственность за всех. Эрик — тому подтверждение…
— Донна, — раздраженно перебил ее. — Ты, конечно, еще совсем котенок. Только поэтому мы сейчас еще не на обочине, а ты — не на моем члене. — Я видел боковым зрением, как она втянула голову в плечи, ежась. Но мысленно продолжал трепать ее за холку, тыкая ее неуверенного в себе зверя мордой в суровую правду жизни. — Но разница между тем, хочет самец самку или нет — очень существенная. Ты ее, конечно, никогда не узнаешь. Но я тебя уверяю — будешь мне кричать об этой разнице, чтобы я точно знал, что ты ее чувствуешь… и что никогда больше не будешь ставить меня под сомнение.
Мы долго ехали молча. Донна пялилась перед собой, не замечая злой скорости, с которой я гнал, и моих натянувшихся джинсов. Розоватые щеки ей невероятно шли — я видел это, когда дорога позволяла бросать короткий взгляд на ее лицо. И тогда с джинсами становилось все совсем плохо.
До центра я долетел за каких-то полчаса. Вечерело, улицы замерцали огнями и рекламами, а запах весны и остывающего города стал ярче. Донна заерзала, когда я припарковал машину на подземной стоянке, но рваться самостоятельно на улицу не стала — дождалась, пока подам ей руку.
— Ты обещала рассказать, — напомнил, когда мы направились к лифтам.
— Эм… — начала она неуверенно. — У меня все тоже не очень…
Я бросил на нее злой взгляд — все еще бесили ее слова, а зверь требовал наказания. Донна даже попробовала потянуть руку из моей, но из груди раздалось неодобрительное рычание.
— Не рискуй, — предупредил я и потащил ее в лифт.
— Не угрожай, — храбро взглянула она в мои глаза.
— Это не я, — оскалился. — Продолжай. — И я нажал кнопку на панели.
— Никаких хороших прогнозов, — пожала она плечами. — Джастис не знает почти ничего о таких, как я…
— Но у них все хорошо, — сузил я недобро глаза.
— Ну как… — усмехнулась она неуверенно, но тут же сникла. — Они смогли устроиться удобно в сложных обстоятельствах…
— Что такого тебе сказали, что ты не хочешь говорить мне?
— Ничего, — сделала она вид, что говорит чистую правду.
— Ну, если это пробник отношений, на которые ты способна, то они мне не подходят, — вернул ей ее же слова.
Взгляд Донны дрогнул. Она отвела глаза на панель кнопок и качнула головой:
— Мой зверь будет бежать к тебе, Рон. Даже если мы расстанемся. Поэтому я и обернулась в первую ночь и не оборачивалась этой…
Ее слова поразили меня не меньше, чем мои ее. Нет, меня как раз устраивал расклад. Но это напрочь лишало ее того выбора, что я ей хотя бы попробовал дать.
— Давай решать проблемы по мере их появления, — взглянул на ее профиль. — Ты еще не уходишь.
— Я и не смогу, — нахмурилась она. — Вернее, смогу… Но жизнь будет далека даже от прежней.
— Моя жизнь тоже не будет прежней. — Наши взгляды встретились, и вся злость на нее схлынула. — Уверен, ты и твой зверь будете заодно. По крайней мере, ты просто спасалась от холода той ночью, когда обернулась. — Я осторожно улыбнулся: — В трезвом расчете твоей кошке не откажешь, согласись…
Донна усмехнулась в ответ:
— Да уж.
Ее глаза заблестели, но улыбка так и осталась отголосками в уголках губ.
Мы вышли из лифта и попали в мир плохо понятной мне параллельной реальности. Шум суеты и разговоров задрожал в ушах, и тут же выплеснулся уже привычным раздражением, как и предупреждал Джастис. Донна послушно прильнула ко мне, и вместе мы направились искать моего звездного отчима.
Глава 23
— Ну как тебе?
Голос мистера Труффи донесся до меня будто сквозь воду. Я пялилась на себя в зеркало, не в силах вообще открыть рта.
Всего каких-то пару часов, и из гадкого утенка, которым я себя почувствовала в этом ослепительном мире, из меня сделали если не белую лебедь, то какую-то… райскую птаху точно. Высокий гладкий хвост, стрелы на глазах, мерцающая гладкая кожа… и поразительное платье, от которого перехватывало дух. Оно обтягивало фигуру, обтекая изгибы, и мягко мерцало в полумраке.
— Я и не думала, что светлый может быть таким невероятным…
— Это крем-брюле, — довольно констатировал Труффи. — А ты просто создана, чтобы блистать на этих приемах.
Примерить эту роль, конечно, было заманчиво. Мы с Хартом могли себе позволить притвориться своими
