приобрели строгость, глаза смотрели спокойно, не осталось и следа былой мальчишеской жажды постоянной деятельности. Сейчас перед ним был государственный муж, чиновник, трезво смотрящий на вещи, привыкший ко всему и готовый в любой момент принять нужное решение.
Нармин-Армаок спустился на пристань и, заметив Сафира, широко улыбнулся. В глазах у него отразилась радость встречи. Приблизившись, он раскрыл объятия и заключил в них шагнувшего навстречу друга.
— Здравствуй, лорд Маград! — сказал он негромко, но с чувством. — Вижу, твои дела идут отлично.
— Не жалуюсь, — отозвался Сафир. — Как же я рад тебя видеть!
— Это взаимно, мой друг.
Вблизи лорд Армаок казался старше. Его лицо покрывала сеть мелких морщин, словно его много раз секли песчинки. Глаза у старого друга тоже изменились. Они смотрели внимательно, следя за каждым движением собеседника, и в них читалась спокойная сосредоточенность, но в то же время глубоко в них Сафир заметил затаившийся огонёк.
— Я слышал, на императора было совершено покушение, — проговорил Нармин озабоченно. — И в этот раз всё чуть не кончилось трагедией.
— Верно, — Сафир кивнул. — Предыдущие попытки были смехотворны. Их предпринимали или сумасшедшие или отчаявшиеся родственники осуждённых за государственную измену. Знаешь, не каждый может поверить, что его сын или брат замешан в заговоре.
Нармин понимающе кивнул.
— Всего покушений было четыре. Последнее оказалось особенным во всех отношениях.
— Мне говорили, что там был какой-то монстр.
— Да, — Сафир помолчал, вспомнив смертоносную чёрную ленту. — Нечто… удивительное.
— И ты действительно спас императора? — Нармин пристально взглянул в лицо друга.
— В каком-то смысле.
Лорд Армаок огляделся.
— Послушай, давай поговорим обо всём спокойно и подробно, — сказал он. — Меня очень долго не было в Тальбоне, и я, похоже, многое пропустил. Не хотелось бы получать сведения из третьих рук, когда мой друг был непосредственным участником событий. Поедем ко мне?
— Разумеется. Сегодня я свободен.
— Замечательно! — Нармин тряхнул волосами и жестом подозвал ожидавшую его повозку. Вместе с ней приблизился невысокий человек в длинном синем кафтане, с чёрной курчавой бородой лопатой. — Валларт, — обратился к нему Нармин, — проследи, чтобы вещи были доставлены в мой дом. Я дал тебе адрес. Мы с лордом Маградом поедем вперёд.
— Конечно, господин Армаок, — Валларт, который, очевидно, был управляющим, учтиво поклонился. — Всё будет сделано.
Нармин сел в повозку и, дождавшись пока Сафир присоединится к нему, велел кучеру ехать на Площадь Мраморных Фонтанов.
* * *
Свет проникал в стрельчатые окна и падал на паркетный пол, в центре застланный пушистым ковром. На круглом столике стояли графин с красным вином и два наполненных до половины бокала. Под потолком висела клетка с двумя попугаями, которые лениво чистили перья, щёлкая клювами.
Сафир сидел в глубоком мягком кресле и крутил в руках маленький золотой кинжал — одну из безделушек, которые Нармин привёз из Карлсдейла и уже успел продемонстрировать. Солнце отражалось от изогнутого лезвия и отбрасывало на стены узкие блики.
Нармин стоял у стеллажей с книгами и водил пальцем по корешкам.
— Но у вас же были прекрасные моменты? — спросил Сафир, продолжая начавшийся ранее разговор.
Нармин усмехнулся.
— Да, — сказал он, пожав плечами. — Только мы счастливы исключительно на расстоянии.
— Как это? — Сафир удивлённо поднял брови.
— А вот так. Стоит нам встретиться и кажется, будто нет людей более чужих друг другу, чем мы. Но если мы не видимся несколько дней, то не можем найти себе места, и вдруг оказывается, что мы до безумия влюблены! Бывало, помню, я мчался к ней, предвкушая радость встречи, а стоило её увидеть, и весь пыл проходил, — Нармин покачал головой. — Не знаю почему, только ни я, ни она ничего с этим поделать не могли. Веришь ли, вот сейчас, в эту самую минуту, я жизнь готов за неё отдать, а в то же время я уверен, что войди она в комнату, и мне тотчас станет скучно.
— Скучно⁈
— Да, — Нармин отошёл от стеллажей и сел в кресло, положив ногу на ногу.
— Но этого не может быть! — Сафир отложил кинжал и недоверчиво воззрился на друга. — Уверен, ты преувеличиваешь.
— И, тем не менее, все именно так. Я бы и сам хотел, чтоб было иначе. Много раз пытался что-то изменить, но теперь уже ясно, что это не в силах человеческих. Видно, боги решили посмеяться над нами.
— Да как же это⁈ — Сафир недоумевал. — Постой, однако, что ты такое говоришь? Как ты можешь не любить её, когда вы вместе⁈ Разве не это и есть счастье?
Нармин усмехнулся и принялся рассматривать носок сапога.
— О, я совершенно с тобой согласен, и это причиняет мне страшную боль. Ты не смотри, что я сейчас улыбаюсь. Это не от веселья.
— Понимаю, — проговорил Сафир неуверенно.
— Просто я не знаю, чем и как это может закончиться, потому что, видишь ли, закончится это непременно. А в то же время нам и расстаться нельзя без того, чтобы немедленно не затосковать. Иногда мне кажется, что мы так и будем всегда любить друг друга на расстоянии, и я бы даже смирился, только никак не могу научиться быть счастливым… не видя её, не слыша, не зная, ни что с ней, ни чем она занимается.
— Однако ты озадачил меня.
— А-а, пустое! — Нармин махнул вдруг рукой. — Брось. Забудь! Всё вздор. В конце концов из всего этого непременно что-нибудь да получится, что-нибудь да выйдет, потому что ведь не может такого быть, чтобы всегда, всю жизнь… Как ты думаешь?
— Я надеюсь, что вы… — Сафир помолчал, подбирая слова, потом развёл руками.
— Вот-вот! — закивал Нармин, вскакивая и начиная ходить по комнате. — Именно, что не видно никакого выхода. Понимаешь ты это, понимаешь⁈ — он вдруг остановился и внимательно посмотрел Сафиру в глаза. — Если бы я только смог каким-нибудь чудом узнать будущее, и мне открылось, что нас ждёт, пусть даже что-нибудь страшное, о чём и подумать жутко, то всё равно, кажется, было бы мне легче!
— Да, наверное, это так и должно быть, — согласился Сафир, тоже глядя на друга.
— Но только всё это мечты, один бесплотный мираж. И это, пожалуй, самое страшное.
— Но смертным и
