Читаем без скачивания Остров Амазонок - Николай Прокудин

Ночью туземки подтащили зловонные трупы к крепости и быстро скрылись. Началась осада форта. Таким способом подлые бабы решили вынудить обитателей укрепления покинуть свое убежище. Расчет был верный: смрад и угроза возникновения болезней должны быстро изгнать гарнизон из острога и сыграть на руку мятежницам.

Серега залез на вышку на цитадели и оглядел окрестности. Остров оказался усыпанным костями, требухой, черепами. Останки разлагались под палящими лучами солнца. Строганов размышлял, как справиться с этой проблемой: «Что произойдет раньше — покойные папуасы высохнут, как мумии, или мы провоняем и заболеем? Если не захоронить убитых, то эпидемия может обрушиться на тупые головы аборигенов, а заодно и на мою».

Серега взял автомат и вместе с подругами по несчастью вышел из крепости. Островитянки не предприняли попыток напасть, побоялись убойной мощи огнестрельного оружия. Фельдфебельши вырыли ямки и захоронили в них останки, присыпав песком. Потом умылись в море соленой водой, и санитарно-эпидемиологическая экспедиция возвратилась в укрытие.

Они немного передохнули и сделали вылазку к роднику за водой. Утром под охраной снова умылись. Купаться нельзя — у побережья курсировали голодные акулы! Можно было лишь зайти в море по щиколотку, ополоснуть лицо и руки. Пока женщины умывались, Строганов напряженно вглядывался в темные заросли джунглей. Теперь оттуда исходила угроза.

Обозленные бабы, да к тому же вооруженные и обученные военному делу, вдвойне опасны. Обиженные бабы коварней раненой кобры, мысли их полны злобы и яда. Теперь у них есть копья, дротики, дубины, луки. Нужно было что-то предпринять! Либо истребить взбунтовавшихся фурий, либо уносить отсюда ноги. Мирного сосуществования представителей разных общественных систем никак не получалось.

Устроить геноцид малой народности Серега не мог. Потом совесть замучит. Уплыть на тримаране вместе с гаремом куда глаза глядят? Ему жалко было покидать королевство, но, видимо, придется. Ведь и раньше он об этом подумывал. Что ж, надо заготовить побольше еды, сделать запас питьевой воды и отправляться в путь.

После тяжких раздумий Сергей позвал обеих девушек и предложил им покинуть отчий край. Они поспорили, поплакали, но согласились. Вот и хорошо, значит, можно браться за дело! Предстоит новое путешествие, полное приключений и, возможно, злоключений.

На свое счастье, за две недели до этих событий Сергей начал вялить рыбу, развешивая ее на крыше башни. Во дворе лежала груда кокосовых орехов, сушеные бананы, тыквы, какие-то экзотические фрукты. Этой провизии должно было надолго хватить на троих. Куда плыть? На Родину, в Россию! Даст Бог, доберется тримаран с экипажем за пару месяцев до Дальнего Востока. Вернуться с двумя шоколадными бабами домой, конечно, очень оригинально. Чем Серега хуже графа Рязанова? Только тем, что нет у него ни «Юноны», ни «Авось». Главное — доплыть!

Примерно так размышлял Строганов о дальнейших планах на будущее.

Под покровом ночи Сергей выбрался из форта и отправился на побережье проверить тримаран. Лодка по-прежнему лежала на берегу, цела и невредима. Вокруг не было ни одной живой души. К счастью для Строганова, туземки, протрезвев, а затем опохмелившись, стали тосковать по единственному на острове дееспособному мужику и с горя вновь крепко выпили. «Так вам и надо! Теперь обижайтесь на самих себя. С людоедами я дружбу не вожу! — мстительно подумал бывший король. — Пора. Сегодня ночью перенесу припасы в лодку, посажу в нее девок, и отправимся в плавание! Самое время, пока они спят, отчалить от острова», — решил наконец Сергей.

Глава 23

ГИБЕЛЬ ГАРЕМА

К вечеру остров наполнился душераздирающими звуками. Пока Сергей со своими пассиями торопливо собирал пожитки, в деревне началась невообразимая вакханалия. В глубине джунглей раздавались вопли, стоны, душераздирающие крики и нескончаемый плач.

«По мне, что ли, убиваются? — удивился Строганов. — А нечего было жрать людей! Я не люблю людоедов! Нет, и впрямь, как переживают-то, сердечные. Неужели хотят меня разжалобить стонами и плачем? Не дождетесь прощения. Не будет вам ни хрена!»

Сергей собрал припасы в кучу у стены. План бегства был такой: усыпить бдительность противника, через ворота не ходить, а ночью перебросить продукты через изгородь и тайком перенести в лодку.

«Пусть аборигенки думают, что мы готовимся к отражению нападения и длительной осаде. А мы обманем этих глупых бабенок. Прочь с этого острова, найдем другой, где нет этих людоедов. Предпочитаю совсем необитаемый! Действительно, чего еще желать с таким прекрасным коллективом? Построю две хижины и буду их ночами посещать, по очереди. Красота! Главное, чтоб папуасско-фиджийские дивчины за меня глаза друг другу не выцарапали. Ну да как-нибудь совладаю с дочерями природы, усмирю, приручу, выдрессирую!» — так размышлял Сергей, надеясь на удачу и собственные силы.

Нехитрый скарб состоял из циновок, шкур, двух копий, дротиков, выдолбленных деревянных емкостей, служивших посудой, и примитивных орудий труда. Но как говорится, в хозяйстве все сгодится. Не хотелось на новом месте начинать жизнь с нуля.

Черная безлунная ночь стремительно надвигались на остров, неистовые вопли местных жительниц становились все более воинственными. Внезапно из джунглей показалась одинокая фигура. Женщина осторожно подошла вплотную к крепости и молча стала всматриваться в темноту, пытаясь что-то увидеть сквозь колья. Стояла она долго, будто чего-то ожидая. Серега и его фельдфебельши не выдержали и высунулись из-за стены, чтобы узнать, кто там скрывается у стены. Парламентер?

— Ох! Это Туама! — первой узнала соплеменницу Танька.

— Туама! Да, Туама! — подтвердила Манька, разглядев наконец беременную тетку. Большой круглый коричневый живот торчал впереди нее, как надутый шар. Видно, давно уже баба на сносях.

Серега задумался. Где-то он эту молодку видел, но не помнил где. Кто же она такая? В его островном войске этой красотки не было. Откуда она взялась? Что ей нужно? Или пришла познакомиться? Строганов силился вспомнить, видел ли он когда-нибудь эту аборигенку.

Беременная папуаска вдруг взвизгнула и, тыкая пальцем в сторону Сереги, дико закричала местные проклятия и резво убежала прочь, бережно придерживая ладонями торчащий живот.

— Мальчик! — уверенно сказала Танька. — У Туамы будет мальчик! Но откуда она взялась? Ее ведь увезли для жертвоприношения?

— Какого жертвоприношения? Кому? — ужаснулся Серега.

— Боги ее выбрали, ее возили лечить! — ответила вместо подруги Манька.

— Вы что, сами своих соплеменников приносите в жертву? Добровольно?

— Нет, верховный жрец принимает решение. Раз в год он выбирает одну больную девушку, и все мужчины вместе со жрецом увозят ее на чужой остров. Там ее лечат, изгоняют из тела больной дурных духов.

— Как лечат? — удивился Строганов странному обычаю.

— Проникновением в нее по очереди. Каждый мужчина деревни оставляет в ней свое лекарство. Если она выздоровеет, то ее повезут обратно домой, а если нет — поджарят и съедят.

— А кто решает, что духи изгнаны?

— Жрец, — ответила Танька голосом, в котором чувствовалось почтение и вместе с тем священный ужас.

— Вот это ничего себе! Вначале «жарят» по очереди, а затем вновь жарят и всем скопом жрут. Хитрованы, однако, ваши жрецы, настоящие жеребцы. И что, какая-нибудь девушка выживала после такого лечения и возвращалась домой здоровой?

— Не знаю. Не помню, — честно призналась Танька. — Кажется, не было такого ни разу. В последний раз заболела Туама, наши мужчины уплыли с ней и до сих пор не возвратились. Мы решили, что духи их победили и они не смогли вылечить Туаму. Наоборот, сами заболели и погибли.

— Дурные болезни, говорите, лечили мужики? Что ж вы, красавицы, не предупредили, что они сидят внутри вас? Я бы к вам на пушечный выстрел не подошел, не то что день и ночь кувыркаться с целым инфицированным гаремом! Что за болезни? Что выводит из строя ваш дух?

— Болит голова и душа! — ответила с серьезным выражением лица Манька и задумалась.

— Интересный метод! Болит сверху, а лечат снизу? Какие хитрые ваши жрецы! Бесплатное удовольствие, а затем еще и большая жратва!

Чем больше Серега рассуждал вслух, тем больше ему казалось, что где-то он видел эту бедняжку. Внезапно догадка поразила его.

«Кажется, я вспомнил эту только что удалившуюся симпатичную задницу в форме сердечка. Да, точно! Я видел это миловидное личико, приплюснутый носик, заплетенные косички. Губа не дура у этого жреца. Не стал увозить на остров наслаждений какую-нибудь толстую страхолюдину, выбрали симпатяшку! Постой-постой, но ведь тогда выходит...

Ага! Вот куда делись мужчины из деревни! От мала до велика, от великовозрастного юнца до дряхлого старика, все как один поплыли наслаждаться прелестями этой симпатичной девицы. Тут-то они и попались мне под горячую руку. Я же их всех перестрелял! Черт, принесла нелегкая эту Туаму именно сегодня. Как я ее тогда назвал? Среда? Точно — Среда!