– Вряд ли. РК – священный храмовый кот. Его желания – закон для меня. Если он желает быть со мной и с тобой… – она взяла Беккера под подбородок, заставила его подняться на ноги. – Если он этого хочет, я не стану ему противоречить. А ты?
– Чтобы я разочаровал своего старого приятеля? – Беккер галантно предложил Надари согнутую в локте руку. – И думать забудь! Может быть, ты скажешь мне еще, где именно он хочет провести сегодняшнюю ночь вместе с нами?
– На твоем судне, – ответила Надари; только сейчас он с удивлением заметил, что она смотрит на него снизу вверх. Как же так вышло? Всего несколько минут назад он мог бы поклясться, что она выше его ростом! – В трюме, где ты допрашивал первого кхлеви.
– Правда?
– Да. Священный кот думает, что я найду это окружение весьма… стимулирующим.
– Уж киска-то знает… – сказал Беккер.
Глава 14
О том, чтобы линьяри оставались ночевать на борту «Кондора», Хафиз и слышать не хотел. Акорна была этому даже рада, особенно когда увидела Беккера и Надари, рука об руку идущих в направлении корабля, и вышагивающего рядом с ними РК.
Три павильона отдельно стояли треугольником среди цветущих садов и лугов. Карлье и Мири были поселены в одном из них; хотя Мати могла остаться со своими родителями, она все же настояла на том, чтобы ночевать с Акорной. Таким образом, Ари и Таринье пришлось разделить третий павильон.
В основном Акорна провела оставшуюся часть вечера со своими человеческими друзьями, рассказывая им обо всем, что с ней происходило с тех пор, как они в последний раз друг друга видели.
– Этот парень, Ари… – сказал Гилл. – Он с тобою….
– Мы просто друзья, – прервала его Акорна.
– Да уж, ясное дело, просто друзья! Если он готов за тебя воевать с жукоглазыми монстрами… – усмехнулся Калум.
– Все мы были в опасности, – достаточно разумно парировала Акорна. – И Ари старался спасти нас всех.
– Однако он ведь не знал, что та гадость, измазавшая его костюм, убьет эту тварь? – спросил Гилл. – Он просто ввязался в драку и связал чудовище боем?
– Ну… да.
– По-моему, звучит несколько самоубийственно, – заявил Калум.
– Я и правда не думаю, что он… нет, по крайней мере – не сейчас, – сказала Акорна.
– А что было до того? – спросил Гилл.
Внезапно Акорна почувствовала себя так неловко, как никогда прежде не чувствовала себя в компании этих дорогих ей и любимых людей.
– Почему вы устроили мне этот допрос? – спросила она с некоторым вызовом.
– А ты как думаешь? – в голосе Калума послышались раздраженные нотки. – Потому что мы заботимся о тебе, конечно, и потому, что мы обсудили это и нам показалось, что он тебе небезразличен.
– Но нам надо убедиться, – добавил Рафик. – Убедиться, что ты… ну, грубо говоря, не просто переживаешь за кого-то, кого при этом не представляешь в роли своего супруга.
– Ты должна признать, девочка, что мы знаем о мужчинах немножко больше, чем ты, – улыбнулся Гилл.
– О мужчинах-людях – да. Но Ари – линьяри, – возразила она. – И мы друзья. Не более того.
– Пока еще – не более?.. – спросил Гилл.
– Нет, и не будем друг для друга ничем большим, пока он…
– Пока он не будет к этому готов, милая? – не отставал Гилл. – А как насчет тебя? Ты будешь болтаться на корабле-старьевщике, пока парень не решит, может он или нет стать спутником прекрасной, умной, веселой, талантливой, нежной и любящей девушки? Ты уж извини нас, но это идиотизм. Который заставляет нас задуматься о том, насколько умен и нежен он.
– Честно говоря, мы думали, что тебя захомутал какой-нибудь жеребец, как только ты приземлилась на родной планете, – сказал Калум. – Мы несколько удивлены таким поворотом событий.
Внезапно Акорна рассмеялась:
– Это одна из тех ситуаций, когда вы собираетесь спросить меня, когда я остепенюсь и подарю вам внуков?
– Да, – серьезно сказал Рафик. – Обычно матери делают это… ну, любят они задавать такие вопросы. А поскольку у тебя нету матери, и мы не были уверены, что твоя тетя задумается об этом – да к тому же ее здесь нет… В общем, мы задумались об этом – то есть Калум и Гилл задумались, что, может быть, нам стоит обсудить.
– На самом деле все начал Хафиз, – сказал Калум. – Эй, но я думаю, мы нашли неплохое решение. Гилл настаивал на том, чтобы отвести парня в сторонку и расспросить его, каковы его намерения, как только мы увидели, как он… как ты… как оно все выглядит. Но потом мы подумали, что парень, который придушил кхлеви голыми руками, может оказаться чувствительной натурой, и решили расспросить тебя…
– Это показалось нам более безопасным, – завершил Рафик с озорной улыбкой.
Акорна расхохоталась.
– И вы спросили. Мы обсудили это, – сказала она, обнимая их всех по очереди, – и мне больше нечего добавить. Честно говоря – сейчас нечего. Между прочим, меня вот что интересует: когда я смогу поженить своих отцов? Джудит и Мерси не будут ждать вечно, пока вы рассуждаете о том, как устроить мою личную жизнь.
– На самом деле, – ответил Калум, – мы, э-э, мы хотели сделать некое заявление. Но я подожду, пока она не сможет…
Остальные двое стали хлопать его по спине. Разговор плавно перешел на то, как нужно устраивать свадьбы, а потом все они почувствовали необходимость поговорить со своими любимыми, и Акорна сумела ускользнуть обратно в свой павильон.
Мати там не было. Акорна подумала, что девочка, наверное, проводит время вместе с родителями. Это было замечательно. Как хорошо побыть одной! Конечно, она легко избавилась от расспросов своих дорогих друзей – но те вопросы, которые они задавали ей, были отголосками ее собственных вопросов, а ей вовсе не хотелось, чтобы только-только научившаяся мысленной речи девочка подслушала ее размышления, пусть даже и нечаянно.
Заботилась ли она об Ари просто потому, что жалела его, или это было нечто большее? Откуда ей знать? Она еще ни разу в жизни не искала себе супруга. Она знала, что ее дядюшки действовали в ее же собственных интересах; по правде сказать, она тоже не замечала такой уж существенной разницы между мужчинами-людьми и мужчина-ми-линьяри. Воспитанная мужчинами, она чувствовала, что понимает их настолько хорошо, насколько женщина вообще способна понять мужчин. По крайней мере, на этом отрезке жизни. Но она не могла бы сказать, что хоть как-то понимает Ари. Да, она может читать его мысли, когда он это позволяет, и знает, что она ему небезразлична. Она может чувствовать его боль. Но она не имела ни малейшего представления о том, почему он так себя ведет. Ей очень хотелось, чтобы рядом оказалась Прародительница Надина или тетушка Нева, с которыми можно было бы посоветоваться. Конечно, она могла расспросить об этом Гилла, Калума или Рафика, но они, казалось, были настроены отнюдь не в пользу Ари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
