— Сними лифчик, Тифф, — настойчиво повторил, и я повиновалась. С румянцем на щеках аккуратно избавилась от верхней части нижнего белья и снова навела на себя камеру телефона. Картер сглотнул и продолжил сводить меня с ума: — Поласкай себя.
Я послушно сжала грудь одной рукой, чувствуя, как между ног становится влажно. Взгляд мужа словно прожигал, заставлял моё тело гореть. Как бы я хотела почувствовать его прикосновения и губы на своей коже.
— Поставь куда-нибудь телефон, я хочу полностью тебя видеть.
Привстав на кровати, я поставила телефон у изголовья и немного отодвинулась. Сидела с голой грудью, покусывая губы от лёгкого волнения, ожидая дальнейших указаний.
— Потрогай свою киску, — пронзительный голос в тишине, слегка властный. Он вызывал во мне некий трепет.
Щёки пылали всё сильнее, пока я вела ладонью по животу, спускаясь ниже, и стала ласкать себя поверх нижнего белья. Дыхание тут же участилось, я непроизвольно раздвинула ноги шире.
— Ты влажная?
— Да, — прошептала я. — Я очень влажная.
— Сними трусики и покажи мне.
Я спустила трусики до колен и замерла, пока Картер любовался мной. Вновь помассировала грудь с затвердевшими сосками. Вот бы он был здесь, чтобы обхватить их своим горячим ртом.
— Иди сюда, детка, — заворожённо произнёс. — Сядь поближе и раздвинь ножки.
Я села на кровати и широко развела ноги в стороны, чтобы ему было хорошо видно. Принялась ласкать себя, водя по складочкам кончиками пальцев. Собрала влагу у входа, распределяя по клитору, и стала массировать круговыми движениями.
— Трахни саму себя, Тифф.
Заметила некие движения его правой руки время от времени и не удержалась от вопроса, хотя и так обо всём догадывалась:
— Что ты делаешь?
Картер переключил камеру, и я увидела твёрдый член, который он обхватил ладонью. Возбудилась ещё сильнее и ввела в себя палец, а затем и второй. Но ощущения были другими, не такими красочными, как от члена.
— Картер, — простонала я, ускоряясь. Откинулась на одну руку, слегка приподнимая бёдра. Как бы хотелось, чтобы он сейчас был рядом, хотелось ощутить его внутри себя.
Вынув пальцы, я снова принялась ласкать клитор, чтобы кончить вместе с ним. Лицо мужа я не видела, но слышала неровное хриплое дыхание и временами тихие стоны.
Через пару минут я кончила, содрогаясь от оргазма. Внутри всё сладостно пульсировало. Я сразу почувствовала себя расслабленной и немного сонной. Лёгкая улыбка отразилась на моём лице.
Продолжала смотреть на твёрдый член мужа ещё несколько секунд, пока он не кончил себе на рубашку. Мы оба прерывисто дышали. Я взяла телефон в руку и легла на спину, откидываясь на подушку.
— Впервые занималась сексом по телефону, — призналась я.
— Я тоже, — ответил Картер, переключаясь на фронтальную камеру.
В этот момент в номер громко постучали, и я слегка напряглась. Машинально кинула взгляд на часы, чтобы лишний раз убедиться, что время позднее. Кто это к нему пожаловал?
— Чёрт, мой ужин приехал, — сказал Картер, поднимаясь с кровати и пытаясь застегнуть брюки одной рукой. Точно, он ведь ужин заказал, вот я дурочка! — Пока. Завтра вечером я засажу тебе по-настоящему.
Глава 43
Картер
Я сидел в своём кабинете в первый рабочий день после командировки и просматривал список надёжных поставщиков. Те уроды, что разорвали контракт, изрядно подпортили мне нервы. Переговоры так ни к чему и не привели, и я не понимал, в чём дело. До этого момента…
— Картер Черстон, — в кабинет ворвались федералы, размахивая своими значками и какими-то бумажками. — Вы арестованы по подозрению в даче взятки должностному лицу.
Не успел сказать ни слова, как ко мне подошёл высокий мужик и поднял с кресла резким движением. Припечатал лицом к столу, заламывая руки, пока я всё ещё пребывал в растерянности.
Какого хрена?
— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
Почувствовал холодный металл на запястьях и ужаснулся, понимая всю серьёзность происходящего. В лицо мне уже тыкали ордером и что-то говорили, но слова федералов доносились до меня словно из вакуума. Я впал в ступор и просто моргал, пытаясь сделать вдох.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я арестован… Нет, нет, только не это!
Всё произошло так быстро. Не успел опомниться, как двое уже выводили меня из кабинета, пока другие принялись шарить в моих документах и звать бухгалтера. Работники фирмы провожали нас растерянными взглядами. Уверен, они так же охренели, как и я.
Полдня прошло как в тумане. Мне всё казалось, что это какой-то грёбаный сон или чей-то тупой розыгрыш. Я мало слушал полицейских, пребывая в своих мыслях. Но одна чёткая фраза въелась в мозг настолько сильно, заставляя меня поёжиться:
— Тебе грозит до пятнадцати лет тюрьмы. Но если будешь сотрудничать, прокурор запросит восемь.
Пятнадцать лет… Твою мать! Это же надо так вляпаться!
— Сколько ты заплатил Стюарту?
— Я ему не платил, — устало выдохнул я.
Меня мурыжили уже несколько часов. Задавали одни и те же вопросы, пытались сбить с толку, чтобы я во всём признался. Но я молчал. Ни слова не скажу без адвоката. Но эти мудаки так и не разрешили мне пока сделать звонок, нагло игнорируя мои права.
— У нас есть показания свидетеля и запись, сделанная в элитном частном клубе, — оскалился офицер, окидывая меня презрительным взглядом. Он уже явно устал со мной нянчиться, потому что всё чаще говорил сквозь зубы. — Вы болтали со Стюартом в раздевалке, а затем ты передал ему чёрную сумку.
— Ну и? — я продолжал строить из себя дурака. — Мало ли что там было. Может, спортивный инвентарь.
Если бы они поймали Стюарта с поличным, то наверняка знали бы, сколько там было денег. А раз они не знают, то все их обвинения основаны на предположениях.
— В твоих же интересах сказать нам правду. Иначе прокурор насчитает пару лишних миллионов с признания Стюарта, а за дачу взятки в особо крупном размере грозит более серьёзная ответственность.
Я нервно сглотнул, поёрзав на стуле. Задница уже давно затекла, в животе урчало. Офицер всё это время не спускал с меня суровых глаз. И что я должен был ему сказать? Признайся я, наверняка бы только усугубил ситуацию. Возможно, Стюарт, так же как и я, будет всё отрицать, и у них не появится никаких доказательств.
— У меня есть право на звонок, — напомнил я офицеру, но он проигнорировал, как и час назад.
— Знаешь, что с такими смазливыми, как ты, делают в тюрьме? — насмешливо произнёс, принимаясь меня запугивать. — Думаешь, выдержишь все пятнадцать лет? Тебе повезёт, если не повесишься раньше срока.
— Я скорее повешусь здесь от твоих нудных речей, — вяло произнёс я, откидываясь на спинку стула.
Всё повторялось ещё пару часов и, наконец, мне дали право на долгожданный звонок. Я позвонил отцу, рассказал всю ситуацию и велел поскорее найти мне хорошего адвоката. Он пару минут не мог поверить в происходящее, а затем стал яростно кричать и материть меня.
Впервые я ночевал в тюремной камере. На жёсткой скамейке рядом с алкашом и наркоманом. Почти не спал, думал обо всём произошедшем. Уже жалел, что ввязался в это дерьмо, но разве я мог заранее предположить, чем всё закончится? Всё казалось таким простым: заплати и получи желаемое. Я даже не подумал о том, что попаду в серьёзную передрягу. Было чертовски страшно, хоть я и старался сохранить видимое спокойствие. Мысль о том, что проведу ближайшие пятнадцать лет в тюрьме, повергала меня в ужас, заставляя желудок скручиваться тугим узлом до тошноты.
Время тянулось чертовски медленно. Полицейские продолжали работать и заводить в камеру всё новых правонарушителей, а потому я больше дремал, чем по-настоящему спал. Всё окидывал бедолаг взглядом и представлял, что через пару лет буду таким же — с потухшими глазами, плохим здоровьем и озлобленным на весь грёбаный мир.
