был прав, решил Пизон. Глубоко на вражеской территории, их линии снабжения удлинялись день ото дня, им нужна была цель. В
отсутствие противника подойдет тропей Друза.
В тот вечер Пизон и его товарищи сидели у костра, накинув на плечи
одеяла и прислонив босые ноги к углям. Может, и была весна, но ночи еще
были холодными и сырыми. Желудки, полные лепешек, испеченных на огне, и жареной четвертинки ягненка, которую Метилий раздобыл – «освободил», по его словам, означало, что он украл мясо у каких-то несчастных из другой
когорты, – они передавали по кругу кожаный бурдюк с вином, принадлежавший Пизону.
— По глотку за раз, собака, — рявкнул Пизон на Дульция, который
сосал из бурдюка, как младенец у груди. — Мое вино, мои правила. Дай
сюда!
Дульций потянулся, чтобы вернуть его, но с явной неохотой.
— Моя очередь, — прорычал Пизон, отталкивая цепкие пальцы
Метилия. Он сделал большой глоток, изо всех сил стараясь не обращать
внимания на уксусный привкус, и передал бурдюк дальше, предостерегающе
посмотрев на Метилия. — Один глоток!
Метилий скривился, когда отхлебнул кожу. — Не дорогой урожай, не
так ли?
— Не нравится – не пей, — возразил Пизон, хватая бурдюк обратно. —
Ты всегда можешь предоставить свой собственный.
— Его вон там, — сказал Дульций, указывая
— Посмотрите, как он пьет мое вино, а не свое, — воскликнул Пизон.
— Это потому, что он покупает мочу еще дешевле, чем ты, — с
торжеством заявил Руфус, один из других солдат в их контуберние.
Раздались взрывы смеха, и Метилий нахмурился. — Значит, никто из
вас не хочет? Это прекрасно.
— Мы этого не говорили, — сказал Пизон, потянувшись за спину
Метилия и схватив бурдюк с вином. Не обращая внимания на протесты
Метилия, он сделал большой глоток, прежде чем передать его человеку с
другой стороны. — Вы сможешь получить его обратно, когда он опустеет, —
сказал Пизон Метилию.
91
— Ублюдки. — Зная, что лучше не гнаться за своим добром, Метилий
громко возражал против потребления каждым человеком, пока его вино
циркулировало вокруг огня. Никто не обратил на это ни малейшего внимания
– с каждым из них уже случалось подобное бесчисленное количество раз, будь то с куском сыра, куском мяса или кожаным бурдюком кислого
дешевого вина.
— Рад видеть всех в прекрасном расположении духа, — прогремел
Тулл, появившись из тени, все еще в доспехах и с витисом в руке. Он велел
им садится, когда они вскочили, отдавая честь. — Отдыхайте спокойно, братья.
Шестеро затихли, счастливые видеть своего центуриона, но немного
смущенные и немного встревоженные в его присутствии.
— Ты не собираешься предложить мне выпить? — спросил Тулл, не
отрывая глаз от бурдюка.
— Конечно, господин. Извините, господин, — пробормотал Дульций, вставая и передавая бурдюк Пизона. — Вот, пожалуйста.
Поднеся горлышко к губам, Тулл высоко поднял бурдюк. И быстро
опустил его. — Это мерзко, — сказал он, поморщившись. — Это все, что ты
можешь себе позволить, Дульций?
— Он не мой, господин. Он принадлежит Пизону.
— А я думал, что ты человек со вкусом, Пизон, — сказал Тулл, затыкая
бурдюк и швыряя его в него. — Ты купил помои Веррукоса? — Он имел в
виду владельца самой грязной и захудалой таверны в Ветере.
— Нет, господин. Это молодой урожай, вот и все, господин —
подмигнул Пизон — Попробуй вино Метилия – оно еще хуже.
Все наблюдали, Метилий с некоторым трепетом, как Тулл испил из
второго бурдюка. Он сморщил лицо. — Яйца Бахуса, Метилий, это чертовски
отвратительно!
— Ты проглотил его, господин, — возразил Метилий, когда
посыпались насмешки его товарищей. — Не может быть, чтобы все было так
плохо.
— Только дурак выплевывает бесплатное вино, когда он далеко от
ближайшей таверны, — ответил Тулл, делая еще один глоток. Его
пристальный взгляд блуждал вокруг костра, оценивая. — Наелись сегодня?
— Да, господин, — пророкотали Пизон и его товарищи. По обоюдному
молчаливому согласию об агнце не упоминалось. По большей части можно
было положиться Тулла, который закрывал глаза на подобное воровство, но
проверять это не стоит.
Тулл сел напротив Пизона. — Вы готов к завтрашнему маршу? Готовы
к бою?
92
На этот раз их «да» прозвучало громче, поскольку они знали, что этого
хотел Тулл.
— Я знаю, что последние дни были утомительны, но мы остановим
Арминия, — заявил Тулл с холодной уверенностью. — В тот день, когда мы
это
