— Сукин сын! — воскликнул он.
— Да, — согласился я. — Если в двух словах.
Он посмотрел на меня. — Я и не знал, что ты можешь такое с помощью Карты.
— Большинство людей не может. Но я особенный.
Томми презрительно фыркнул.
— Я так понимаю, это было одно из доказательств, — Он отряхнулся, приводя себя в порядок, как смог, а потом посмотрел на обезглавленное тело Привратника, лежащее рядом с ним на ступенях, и брезгливо отодвинулся подальше от крови. — Я вижу, ты был занят.
— На сей раз моей вины здесь нет.
Я рассказал ему, что произошло, ну или, по крайней мере, столько, сколько — по моему мнению — он смог бы пережить, и объяснил, что мне нужно спешно добраться до Церкви Святого Иуды. Эта идея его совсем не привлекала, но, когда это необходимо, я могу быть очень убедительным. Не говоря уже о прямых угрозах. Стоило мне лишь намекнуть о некоей видеозаписи, попавшей в мои руки, на которой изображены он и прекрасно сложенная экзотическая танцовщица, оказавшаяся замужем за кем-то чрезвычайно пугающим, как он вдруг с огромной охотой согласился мне помочь. (На самом деле, никакой записи у меня не было. Я просто слышал о ней и блефовал. Виноватых нет…)
Дар Томми Забвение проявился вокруг нас, и все стало неопределенным. Томми — экзистенциалист, и его дар позволял ему проявлять неопределенность мира в очень реальной и физической форме. Чем больше он о чем-то думал, тем больше возможностей видел и, выбирая реальность по своему усмотрению, делал ее вещественной. Хорошенько сосредоточившись, Томми смог убедить мир, что нас не просто нет там, где мы есть по мнению мира, но и в том, что мы на самомделе находимся совершенно в другом месте.
И вот так, в мгновение ока мы оставили позади Клуб Лондиниум и материализовались рядом с Церковью Святого Иуды. Мимо нас, с печальным гудением неспешно прошла птица дронт, над нашими головами хлопала крыльями стая почтовых голубей, а двухголовый страус смущенно разглядывал сам себя, но это были лишь некоторые странные вероятности, порожденные даром Томми. Он сосредоточился, закрывая дар, а я осмотрелся вокруг. Насколько видел глаз, все, кроме церкви, было стерто с лица земли. Она стояла одна, старое приземистое каменное строение посреди пустоши. Широкой равнины из пепла и пыли, над которой, несмотря на сильный ветер, стояли густые клубы тумана. Полная темнота нарушалась только бело-голубым светом огромной луны, отражавшимся от стен церкви. Где-то в стороне вспыхивали пожары, раздавались крики, но все это было очень далеко отсюда. Здесь же Война пришла и ушла, не оставив после себя ничего, кроме церкви.
— Я очень старался воплотить все это в реальность, — наконец произнес Томми. — Но это и вправду чертово место. Я бы хотел сказать что-то вроде… из пепла старого восстанет дивная новая Темная Сторона… но сердце не лежит.
— Если новая Темная Сторона действительно восстанет, я сомневаюсь, что она будет тем, что мы с тобой сможем или захотим осознать, — ответил я. — Не в том случае, если Лилит добьется своего.
— Боже, Тэлор, быть рядом с тобой — это слишком удручающе. Мой брат и то веселее тебя, а ведь он мертвый. Кого мы, тем не менее, собираемся здесь найти?
— Владыку Терний.
— Отлично, — заявил Томми. — Я уже ухожу. До свидания. Если получишь работу — напиши. Меня уже нет…
— Томми…
— Нет! Черта с два! Нет абсолютно ничего, что ты мог бы сказать или сделать, или чем мог бы мне угрожать, чтобы заставить меня иметь дело с Ним! Я лучше съем собственную голову! Владыка Терний — единственный человек, который взаправду пугает меня больше, чем Лилит! Она хочет только меня убить, а он хочет быть моим судьей!
— Ты мог бы уйти, — сказал я. — Но до ближайшей цивилизации путь очень долгий. И весь — в одиночку, во тьме. А если ты попыешься телепортироваться назад, используя свой дар… уверен, Владыка Терний просто вытащит тебя обратно.
— Ты знаешь Владыку Терний?
— Я всех знаю, — небрежно ответил я.
Томми пнул пыльную землю. — Наглец, — пробормотал он, не глядя на меня.
— Ты — мой путь домой, Томми, — сказал я не без удовольствия. — Если не хочешь, можешь даже не входить вместе со мной в церковь. Можешь охранять дверь.
— Все это плохо кончится, — сказал Томми.
Стоило мне лишь коснуться двери церкви, как она легко распахнулась. Я оставил Томми дуться снаружи, и вошел внутрь. Серость и невыразительность голых каменных стен нарушали только ряды узких щелей вместо окон. Короткие, похожие на обрубки, свечи горели, не сгорая, в старых свинцовых канделябрах на стенах, отбрасывая холодный осуждающий свет. Два ряда тяжелых деревянных скамей без подушек. Алтарь представлял собой просто огромную каменную глыбу, покрытую девственно белой парчой. На стене над алтарем располагался единственный серебряный крест. Больше там не было ничего. К Святому Иуде приходят не ради изысков и фантазий.
Это было место, где на молитвы даются ответы, а если они вам не понравятся, то это ваши проблемы.
Одинокая оборванная фигура, поникнув, сидела на холодном каменном полу, приникнув к алтарю и отчаянно обнимая его руками. Это был Владыка Терний. Он, похоже, плакал. А еще было похоже, что его протащили через Ад и обратно. Вместо великого ветхозаветного Пророка, каким я его запомнил, он походил на одного из бездомных, на беженца. Наместник Темной Стороны превратился в обычного человека в разорванных и окровавленных одеждах. Его длинные седые волосы и борода наполовину сгорели. Он не поднял глаз, пока я шел к нему по проходу, но при звуке моих шагов он вздрогнул, как собака, которую слишком часто пинают. Я опустился рядом с ним на колени, взяла его за подбородок и заставил посмотреть на меня. От моего прикосновения он вздрогнул.
— Что вы здесь делаете? — задал я вопрос. Я не хотел, чтобы он прозвучал так грубо, как это случилось, но таково влияние Святого Иуды на посетителей.
— Все пропало, — его голос был пустым, раздаваясь словно издалека. — Теперь я прячусь. Прячусь в единственном месте, где даже могущество Лилит не может меня коснуться. Я верю в это. Я должен в это верить. Это все, что мне остается.
Я отпустил его и усилием заставил свой голос смягчиться.
— Что случилось?
Его глаза встретились с моими, и Видение, вознишее в моем сознании, показало мне Лилит, нисходящую в Нижний Мир. Во всей ее силе, со всем своим чудовищным Двором, пробивая древние щиты и линии обороны, словно их даже не было, и заставляя своих людей уничтожать все и вся. Как наверху, так и внизу. Просто потому, что она могла. Она уничтожила Пожирателей Мертвых, Пустынников в их клетки, Подземных жителей в их запутанных городских катакомбах. Опасность летела впереди нее, эхом передаваясь из галереи в галерею, и кто-то выходил на бой, а кто-то зарывался поглубже; но ни тех, ни других не ожидало ничего хорошего. Лилит и ее жуткие отродья навалились безо всякой жалости, уничтожая не только целые гнезда вампиров, гулей и Порождений Старых Богов, но даже червей земли в их глубочайших тоннелях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
