Елизавета заразила вокруг себя нескольких человек, переболевших оспой тяжелее ее, но сама оправилась довольно быстро, хотя и побывала в весьма тяжелом состоянии. Каким-то чудом оспа почти не оставила следов на ее лице! А уж что на теле, то никому не видно.
Роберт Дадли почувствовал себя снова на коне, он – лорд-протектор! Таковым сумел стать при короле Эдуарде его отец Джон Дадли, а ведь он поднялся тоже с самого низа после того, как деда Роберта Джеймса Дадли казнили, обвинив во взяточничестве. Иногда Роберт пытался сравнить себя с предками. Семью бросали то вверх, то вниз, но с каждым разом Дадли взлетали все круче. Дед был простым адвокатом, но сумел стать незаменимым у короля Генриха VII, очень любил деньги, понимая, что долгой службой так же долго будет становиться богатым, немилосердно брал взятки. За что и был казнен.
Следующий Дадли – Джон – оказался в самом низу, но тоже сумел стать незаменимым и подняться до лорда-протектора, а своего сына Гилберта женил на Джейн Грей, пробывшей королевой всего девять дней. Это привело всю семью в Тауэр, выбраться откуда сумел только Роберт. Он умел быть и напористым и осторожным одновременно. А еще нутром чувствовал, где выгода. Обладая красивой внешностью и потрясающим обаянием, Роберт вовремя сумел очаровать будущую королеву Елизавету. Он лучше своих отца и брата понял, что к трону можно подобраться не столько при помощи деловых качеств и корпения над бумагами, сколько пожиманием ручки, влюбленными взглядами и прочей чепухой.
Елизавета ему нравилась, и Роберт, не задумываясь, принес в жертву свою любовь – супругу Эми. Одна беда – королева столь строптива, что терпеть ее выходки с каждым днем становилось все трудней. Ревнивая, несдержанная, горячая на расправу и даже на руку, Елизавета была тяжелым испытанием, иногда Дадли сам себе дивился, как надолго хватает его терпения. Но отступать глупо, если Елизавета так долго водила за нос царственных женихов, значит, она просто искала возможность выйти замуж за него, Дадли.
Теперь, когда Елизавета открыто призналась Тайному Совету в своей любви к фавориту и назначила его лордом-протектором, бояться Роберту, казалось, нечего. Даже Совет смирился с ее чувствами и согласился на такой брак. Осталось только подождать, когда королева чуть восстановит силы после болезни. Ничего, он подождет, дольше ждал. Дадли умел быть не только напористым и осторожным, он умел быть и выдержанным тоже.
И вдруг…
Вот этого не ожидал никто – после своего выздоровления Елизавета отменила решение назначить Дадли лордом-протектором Англии, решив, что с него хватит и простого участия в Тайном Совете!
– Ваше Величество…
– К чему вам такая должность, Роберт? Вы желаете править Англией? Пусть этим занимаются другие – Сесил, Норфолк, Пемброк, Уолсингем… Вы останетесь при мне.
– В качестве кого? – Дадли решил, что пора поставить все на свои места. Если она сейчас скажет «мужа», то остальное неважно. Но Елизавета сказала совсем другое. Она вдруг поинтересовалась:
– А к чему вам были две тысячи всадников, Роберт? – Внимательно глядя на слегка вытянувшееся лицо возлюбленного, она горько усмехнулась: – Власти захотелось? Только после моей смерти, Роберт. Но я не Эми Робсарт, меня с лестницы не сбросишь и улики просто так не спрячешь. Я, как вы видите, даже оспу пережила. – Юбки взметнулись от поворота. Это ее излюбленный прием, так Елизавета получала дополнительный заряд энергии. – Вы не знаете, откуда в моих покоях появился надушенный веер, как раз такой, о каком я однажды вам говорила? И горничная, принесшая этот веер, якобы доставленный неизвестным, умерла от оспы первой… А леди Пемброк, державшая его следующей, изуродована настолько, что вынуждена прятаться в своем имении. Не хлопайте глазами, вам не скоро удастся убедить меня, что в этом нет вашей вины.
– Но зачем мне было бы убивать вас, Бесс?! Да, веер передали по моему распоряжению, но как я мог знать, в чьих руках он побывает, прежде чем попасть в ваши?
Королева задумчиво полюбовалась лицом Дадли, потом покачала головой:
– Только это вас и спасает от моего гнева. Моя беда в том, что я вас люблю. Подите пока прочь, потом поговорим.
Елизавета никому, даже Сесилу не стала рассказывать о своих подозрениях, она прекрасно понимала, что если сделает это, то Роберту Дадли уже не отвертеться. Сама она догадалась обо всем, лежа долгими бессонными ночами под одеялом. Просто вспоминала всех, кто заразился вместе с ней или от нее. Постепенно стала вырисовываться странная картина – болели не совсем те, кто был рядом. Почему не заболела Кэт, но погибла горничная, которая вовсе не была так уж близка? Всего-то отвечала за ее веера. Елизавета пожалела, что так и не успела расспросить девушку, кто же все-таки принес тот изумительный веер. Сразу не удалось, а когда очнулась от болезни, оказалось, что и горничная тоже больна, только не сумела выжить.
Постепенно раскручивая мысленно все события последнего дня, Елизавета пришла к ужасному выводу – зараза была на веере! Погибли все те, кто к нему прикасался! Кэтрин нет, она заразилась позже и от самой королевы. Заразилась и Мэри Сидни, лицо которой осталось обезображенным оспинами. А вот две горничные, та, что принесла веер, и та, что его держала, умерли. Стало ясно – человек, передавший веер, ошибся только в том, что зараза попала к королеве не сразу, а спустя три-четыре дня, ведь изумительная вещица два из них просто пролежала среди ее вещей.
Кто мог прислать такое?! И вдруг среди ночи она вспомнила, как описывала дорогую безделку Роберту Дадли! Неужели?! От понимания этого стало совсем плохо, и как бы она ни гнала страшные мысли, они возвращались. Роберт, влюбленный Роберт, готовый терпеть от нее любые издевательства, пойти на любое преступление, только чтобы видеть каждый день… Нет, это не мог быть он! А из подсознания настойчиво выплывало: как раз он и мог. Но зачем, ведь тогда он терял все?! – уговаривала себя Елизавета. Кроме того, опасно, в случае ее гибели рано или поздно Уолсингем раскопал бы виноватых и нашел Дадли. А не для того ли были собраны всадники?..
Легче всего обмануть того, кто хочет быть обманутым. Елизавета очень хотела, она уговорила сама себя, что Роберту не было никакого смысла убивать ее, что вся история с веером ее собственная выдумка. Уговорила, но отношение к возлюбленному изменилось.
И вот теперь она ругала сама себя за то, что рассказала Дадли о своих подозрениях. Это очень опасно. Но как истинная женщина, Елизавета свято верила в свою неотразимость и не сомневалась, что стоит снова приблизить Роберта, и он не сможет сделать против нее ни единого движения.
