там зовут. Но император об этом клерке и не слышал, а если бы даже и слышал, то вряд ли стал бы задумываться. Печальна доля шпиона, которого за верную службу между делом сдают свои.
— Интересно, от кого вы могли услышать о таких разговорах, — вежливо удивился я. — Но всё же вам доложили неточно. Речь шла не о первом ударе, а об упреждающем ударе в ответ на концентрацию имперских войск на наших границах. Согласитесь, ваше величество, что это совершенно разные вещи.
— Смотря что считать концентрацией, — проворчал он.
— Прибытие к границе заметного количества новых соединений, — пожал я плечами. — Какие здесь могут быть разночтения?
— Не всё является тем, чем выглядит, — немного туманно заявил он. — Не стоит всё толковать в самом плохом свете.
— Со всем уважением, ваше величество, — покачал я головой, — довольно странно слышать это от императора. Когда дело касается безопасности государства, властитель обязан предполагать самое худшее.
Конрад с досадой вздохнул. Я никак не мог разобраться в его эмоциях. Было совершенно ясно, что ему категорически не нравится появление у нас новой техники, но при этом разговор о захвате Ливонии у него никаких эмоций не вызвал. То есть в нападение княжества он не верил совершенно, но при этом идея нашего упреждающего удара в ответ на концентрацию имперских войск вызывала у него острое неприятие. Неужели они в самом деле решили напасть? Из его эмоций это совершенно не следовало, и я окончательно запутался.
— А лёгкие бронеходы вы тоже заменяете на новые? — спросил он, уходя от темы войны.
— Да, но в ограниченном количестве. Немного неожиданным оказалось то, что наши сверхтяжи вполне успешно могут выполнять и задачи лёгких, так что Ратный приказ сейчас размышляет, нужны ли нам лёгкие вообще. Скорее всего, это будет решаться по результатам опытной эксплуатации.
В том мире танки тоже ведь в конце концов пришли от огромного зоопарка к единственному классу основного боевого танка. Лёгкие и средние танки в конечном итоге оказались не нужны. Так что скорее всего, наш четвёртый механический в результате станет монопольным производителем бронеходов, разве что я поведу себя неверно, и князь прикажет развернуть дополнительное производство где-нибудь ещё.
— И каков радиус боевого применения у ваших бронеходов?
А император, похоже, неплохо разбирается в тактике бронированной техники. Впрочем, для императора, который изначально настраивался на завоевания, трудно ожидать чего-то другого.
— Вы имеете в виду радиус применения до остановки на охлаждение псевдомускулов, ваше величество? Это зависит от задачи. Например, в задаче преследования, которая подразумевает максимальную скорость движения, этот радиус составляет десять вёрст. Это примерно пять рейнских миль. А для уставной маршевой скорости бронепехотного соединения этот радиус увеличивается вдвое.
— Изрядно, изрядно, — пробормотал он. — То есть ваши бронеходы спроектированы для прорыва обороны и преследования отступающих частей?
— Любая боевая машина спроектирована в том числе и для прорыва обороны, — пожал плечами я. — Это одна из двух основных задач вооружённых сил. Если же вы имеете в виду какую-то конкретную оборону, то, насколько мне известно, у Ратного приказа таких планов нет.
— Вы же сами только что сказали, что властитель обязан предполагать наихудший вариант, — проворчал он. — Скажите, барон — вы ведь, кажется, встречались с моим братом?
— Если вы имеете в виду Оттона Баварского, ваше величество, то да, мне довелось иметь беседу с его высочеством.
— У меня один брат, — хмыкнул император. — Да, я имел в виду его. Знаете что, барон — съездите в империю, поговорите с Оттоном. И ещё, пожалуй, вам стоит встретиться и с Дитрихом — с ним вы тоже знакомы, он вас примет.
— Именно так я поступлю, ваше величество, — ответил я, поблагодарив его лёгким поклоном.
* * *
Дверь, больше похожая на люк, тихо скрипнула, и в землянку ворвался свежий воздух, наполненный запахами вечернего леса. Марен вскочил, мгновенно сбросив с себя сонную одурь, и метнулся в угол. Он прижался к стене, готовый немедленно нанести удар, как только незваный гость покажется из двери.
— Марен, ты здесь? — раздался негромкий голос.
— Дядя Паком? — с удивлением переспросил тот.
— Да, это я, сынок, — в голосе явственно послышалась усмешка. — Старый дядя Паком. Ты же не станешь делать глупости?
— Не стану, дядя Паком, — Марен немного расслабился. — Входи.
Паком кин Дикт был старым другом Адмара, отца Марена. Правда, после смерти отца он не стал поддерживать отношения с братьями кин Стил, но всё же старый Паком был одним из немногих близких друзей семьи. Хотя время идёт, и люди меняются, так что Марен оставался по-прежнему настороже.
Паком не спеша спустился в землянку по короткой лесенке, окинул взглядом скудную обстановку и с неторопливой основательностью устроился на одном из чурбаков, заменяющих стулья.
— Откуда ты узнал про это место, дядя Паком? — хмуро спросил Марен.
— Я с твоим отцом дружил, помнишь? — усмехнулся тот. — Все норы Адмара я лучше тебя знаю. Вот эту конкретную нору я вместе с ним копал.
— Ну хорошо, это место ты знал. Но ты же сюда не просто так пришёл? Ты меня искал, так?
— Так, — согласился Паком. — Искал и нашёл.
— Ну вот он я, — Марен слегка стукнул себя рукой в грудь, словно показывая, где он есть.
Паком слегка улыбнулся — его словно забавляла эта встреча. Впрочем, долго играть в загадки он явно не собирался.
— Скажи мне, малой — зачем ты убиваешь наших? Троих точно убил ты, и четвёртый, наверное, тоже твой?
— Мой, — признался Марен.
— Так зачем?
— Мадена убили, дядя Паком, — сказал он неохотно.
— Вот как? — удивился тот. — Ну, я не удивлён. Братец твой ещё тем паскудником был, так что это рано или поздно должно было произойти. Хотя и ты немногим лучше. Говорил я Адмару, что он слишком вас распустил, но не хотел он меня слушать. А зря.
— Ты за этим сюда пришёл? — помрачнел Марен. — Чтобы мне это сказать?
— Да нет, не за этим, — пожал плечами Паком. — Так значит, ты утверждаешь, что это те четверо Мадена убивали? Или кто-то из них? Ответь мне.
— Я пока не нашёл убийцу, — неохотно признал тот.
— Но четверых наших
