Читаем без скачивания Певица Перна - Энн Маккефри

Потом последовал быстрый танец — только ноги мелькали да юбки развевались, — после которого танцоры, переводя дух, принялись наперебой окликать помощника виноторговца, такая их одолела жажда. Арфисты сменились. Те, что аккомпанировали танцорам, уступили место Брудегану и трем старшим подмастерьям, ставшим чуть позади. По его команде они начали песню, которую пел Эльгион в тот вечер, когда впервые прибыл в Полукруглый, — ее Менолли так и не успела выучить. Она подалась вперед, стараясь уловить каждое слово, каждый аккорд. Красотка выпрямилась на ее плече и оперлась лапкой об ухо девочки. Маленькая королева издала нежную трель и вопросительно взглянула на Менолли.

— Пусть поет, — сказал мастер Робинтон. Потом наклонился к девочке.

— Только, на мой взгляд, было бы лучше, если бы остальные остались на своих местах.

Менолли послала своим друзьям строгий приказ, зато Мерга, мирно сидевшая на плече лорда Гроха, приподнялась на задних лапках и тоже подхватила мелодию.

Голоса файров, звеня и переливаясь, взвились над площадью и Менолли почувствовала, что они мигом очутились в центре всеобщего внимания. Лорд Грох так и сиял от гордости, по лицу его блуждала самодовольная улыбка. Одной рукой он отбивал такт, другой размахивал в воздухе, как будто дирижировал импровизированным хором.

Когда песня закончилась, раздались бурные аплодисменты и крики: «Песенку о ящерице!», «Спойте песню о королеве файров!», «Песенку о файрах!».

Брудеган властно поманил Менолли.

— Ступай, девочка, чего ты ждешь? — лорд Грох повелительно щелкнул пальцами. — Хочу послушать, как ты поешь. Ты ее написала — тебе и петь. Да встряхнись же, девчушка! В первый раз вижу арфиста, который не хочет петь.

Менолли умоляюще взглянула на мастера Робинтона — Главный арфист сидел с непроницаемым лицом, но в глазах его сверкали лукавые огоньки. — Ты же слышишь, Менолли, что сказал лорд Грох. Пришла твоя очередь выступать, ведь ты — арфистка, — он сделал ударение на последнем слове. Потом поднялся и протянул девочке руку, отлично понимая, как она волнуется.

Что было делать? Отказаться — значило бы подвести учителя, уронить честь Цеха и рассердить лорда Гроха. Брудеган приветливо улыбнулся Менолли и дал знак гитаристам передать свои инструменты ей и Робинтону.

Повернувшись лицом к толпе, Менолли увидела перед собой море лиц. Все смолкли, и в наступившей тишине Главный арфист тронул струны. Раздались первые аккорды песенки о королеве файров. В голове у девочки молнией промелькнул излюбленный наказ мастера Шоганара: «Выпрямись, вдохни поглубже, разведи плечи, открой рот и… пой!».

Малютка королева

Над морем пронеслась.

Бег волн унять,

Направить вспять

Отважно собралась.

Последовавшие за финальным аккордом аплодисменты были столь оглушительны, что Красотка взметнулась в воздух, тревожно вереща. По толпе пронесся смех, и шум постепенно стих.

— Спой что-нибудь из песен вашего морского холда, — лениво перебирая струны, шепнул ей Главный арфист. — Что-нибудь такое, чего здешняя публика не слышала. Ты начни, а мы подстроимся.

Толпа нетерпеливо гудела, и Менолли испугалась, что ее не услышат, но как только она коснулась струн, все смолкли. Она начала с припева, давая возможность Главному арфисту уловить мотив, и на протяжении всей песни улыбалась, слыша столь мастерское сопровождение.

О, дорогая подруга волна,

Ласкай же меня вновь и вновь!

Ты так игрива, смела и нежна,

Пусть не кончится наша любовь.

Когда песня отзвучала и вновь загремели аплодисменты, Главный арфист проговорил ей на ухо:

— Хороший выбор — эту песню они никогда не слышали. — Он раскланялся, сделал ей знак поклониться и кивнул стоящим у возвышения арфистам, чтобы они начинали следующий танец.

Улыбаясь и кивая окружающим, он отвел Менолли обратно к столу, где лорд Грох все еще энергично бил в ладоши. Сибел одобрительно улыбнулся девочке и, приподнявшись, передал Главному арфисту взбудораженного малыша Заира.

Менолли хотелось посидеть в сторонке, оправиться от столь неожиданного первого выступления перед здешней публикой и ошеломившего ее горячего приема, но тут к ней подошел Тальмор.

— Поздравляю, Менолли, ты выполнила свой долг перед Цехом, а теперь давай потанцуем! — Он покосился на припавшую к плечу девочки Красотку. — А не может она пока посидеть где-нибудь в сторонке? Неизвестно, как ей понравится, когда я начну тебя обнимать и кружить!

Арфисты уже заиграли быструю игривую мелодию.

— Останешься со мной? — предложил Сибел, протягивая Красотке руку. — Заир не очень возражал…

Менолли удалось задобрить свою королеву, которая, капризно вереща, все же соблаговолила перебраться на плечо Сибела, и Тальмор, обхватив девочку за талию, вихрем увлек ее в бурно кружащийся водоворот танцоров. Едва Менолли, вернувшись на свое место, успела отхлебнуть глоток, чтобы смочить пересохшие губы, и успокоить Красотку, как ее снова пригласили. На этот раз Видериан выбрал ее партнершей для очередной кадрили; напротив них танцевали Аудива с Тальмором. Потом ее позвал танцевать Брудеган, а за ним — кто бы мог подумать — мастер Домис! Пришлось уважить и Пьемура, который похвалялся, что умеет танцевать не хуже любого мастера и подмастерья, и вообще, разве не он ее лучший друг, несмотря на малый рост и возраст?

Певцы сменяли музыкантов, пока, как показалось Менолли, не выступили все арфисты до единого. Обе песни, которые Петирон послал Главному арфисту, имели такой оглушительный успех, что девочка не знала, куда деваться от смущения. Сибел поймал ее растерянный взгляд и усмехнулся, задорно выгнув бровь.

Наконец над Фортом сгустилась тьма, и толпа начала редеть. Гости, прибывшие издалека, стали собираться по домам. Вот уже и прилавки разобраны и сложены, хозяева седлают своих скакунов, и вереницы повозок устремляются в обратный путь. Однако виноторговец, проживающий в Форт холде, бойко обслуживал тех, для кого ярмарка еще продолжалась.

Красотка несколько раз настойчиво ткнулась Менолли в щеку, напоминая, что файры уже устали благовоспитанно ожидать вечерней кормежки. Устыдившись собственной забывчивости, девочка со всех ног бросилась в Цех арфистов. На ступеньках кухни сидел несчастный Камо, обнимая толстыми руками огромную миску с отходами и не спуская глаз с арки. Издали завидев Менолли и кружащихся вокруг нее файров, он вскочил на ноги и радостно закричал:

— Милашки голодные? Очень голодные? Камо ждет. Камо тоже голодный! Сразу же как из под земли вырос Пьемур.

— Вот видишь, Камо, я ведь тебе говорил: она непременно вернется! Вернется и позовет нас кормить! — прервав сбивчивые утешения, мальчик принялся наделять кусочками мяса свою обычную тройку файров. — Ну что, Менолли, разве я был не прав? Разве не здорово было у нас на ярмарке? А пела ты просто потрясающе. Всегда пой «Песенку о королеве файров» — все от нее просто без ума! А как получилось, что мы не знаем морскую песню? У нее такой интересный ритм!

— Это старинная песня.

— Странно, никогда не слышал…

Менолли рассмеялась: Пьемур произнес это не как мальчишка, а как ворчливый дед.

— Может быть, ты знаешь и другие новые песни, вроде этой? А то я уже сыт по горло старьем, которое слышу с колыбели… Эй, Лентяй, тебе уже хватит! Сейчас очередь Кривляки… Ну-ну! Веди себя прилично!

Голодные файры быстро опустошили миску Камо. Из окна столовой выглянул Ранли и посоветовал им поторопиться, пока не убрали со стола. Народу в столовой осталось совсем мало. Пьемур был прав, когда предупреждал, что в ярмарочный день на сытный ужин рассчитывать не приходится. Но хлеба с сыром и вареньем оказалось для Менолли больше, чем достаточно.

Когда наставник младших школяров повел своих подопечных в спальный корпус, Менолли поднялась в свою комнату. В ночном воздухе разносилась бойкая мелодия очередного танца. Вот она и выступила на ярмарке в первый раз — и неплохо выступила! Сегодня она впервые ощутила себя заправским арфистом, по-настоящему почувствовала: да, ее место здесь, в Цехе. Менолли быстро уснула, убаюканная звуками музыки и далеким смехом, и файры, окружив ее теплым кольцом, спали вместе с ней.

Наутро, выглянув из окна на ярмарочную площадь, она не увидела никаких следов ярмарки — только утоптанная земля танцевальной площадки, поблескивающая росой, напоминала о вчерашнем веселье. Крестьяне спешили в поля, пастухи гнали на пастбища скотину, школяры носились взад-вперед, выполняя поручения мастеров. По дороге от Форт холда спускалась кавалькада скакунов. Отдохнувшие животные горячились — им была явно не по нраву неспешная рысь, но всадники сдерживали их, пока не обогнали плетущееся стадо. И вот уже отряд, повернув на запад, скрылся в облаке пыли.