Из психологических особенностей спортивных аддиктов обращают внимание на эмоциональную холодность, черствость, склонность к перфекционизму. Эйдман и Вулард отмечают такие показатели, как повышенный нейротизм, психотизм, гипомания и импульсивность, а также низкий уровень экстраверсии. Вместе с тем не обнаружены различия по показателям экстраверсии между спортивными аддиктами и лицами, занимающимися спортом, без признаков зависимости (Mathers, Walker, 1999). Дреже с сотрудниками (Draeger et al., 2005) суммировал поведенческие и личностные особенности спортивного аддикта:
1) поведенческие особенности: становится злым или тревожным либо испытывает чувство вины, если пропустил тренировку; продолжает тренировки, несмотря на травмы или болезнь; не сокращает тренировки после совета врача; сфокусирован на снижении веса и на формах тела; увеличивает объем упражнений после пропущенной тренировки; ведет подробные записи; придерживается жесткой диеты; придерживается строгого порядка в тренировках с минимумом вариаций; структурирует социальную активность в соответствии с порядком тренировок;
2) личностные особенности: ориентирован на успех, компульсивен, независим, нарциссичен, невротичен, обсессивен, перфекционист, настойчив.
Однако многие личностные особенности, дающие основание рассматривать спортивный трудоголизм как зависимость сродни патологической, могут быть следствием не аддикции упражнений, а сопутствующей ей аддикции пищевого поведения (Bamber et al., 2000). [27] Известно, что многие спортсмены вынуждены регулировать вес своего тела за счет определенного режима питания. Часто это приводит к аддикциям, при которых спортсмен испытывает либо страсть к еде, либо неуемное стремление к отказу от нормального питания для сохранения своей фигуры, веса тела. И именно эта пищевая аддикция может, по мнению Бамбера с соавторами, обусловливать симптоматику аддикции упражнений. Исследователи отмечают, что те спортсменки, которые предположительно проявляли признаки только аддикции упражнений, по большей части не имели существенных отличий от контрольной группы по психическим отклонениям и личностному профилю. Напротив, испытуемые с пищевыми девиациями независимо от наличия у них аддикции упражнений проявляли относительно высокий уровень психических нарушений, нейротизма, зависимости и импульсивности, пониженную самооценку, большую озабоченность своим телом и весом, а также искаженные представления о последствиях отказа от тренировок. При отсутствии пищевых девиаций женщины, считавшиеся зависимыми от тренировок, практически не проявляли признаков патологии. Таким образом, Д. Бамбер с коллегами пытаются доказать, что аддикция упражнений не существует в качестве отдельного, самостоятельного и первичного отклонения, а проявляется всегда только в контексте нарушения пищевого поведения.
С этим частично соглашается Девис (Davis, 2000) и подчеркивает, что обычные и даже особо интенсивные тренировки не должны рассматриваться в терминах «запоя» и аддикции, даже если они подходят под клинические критерии других аддикций. Автор указывает, что многочисленные исследования выявили четкую связь между «спортивным запоем» и беспокойством по поводу своей фигуры у женщин. Очевидно также, что компульсивная спортивная активность выступает как регулятор настроения.
Выявлена также связь между непомерными тренировками и нервной анорексией. Так, в одном исследовании у 48% женщин, страдающих нервной анорексией, были выявлены признаки аддикции упражнений. При этом отмечалась положительная корреляция между степенью выраженности анорексии и зависимостью (Klein et al., 2006). В другом исследовании было показано, что 25% женщин, пробегающих более 30 миль в неделю, имеют высокий риск анорексии (Eastok, Rudy, 1996).
А. Йейтс с коллегами (Yates et al., 2003) обследовал бегунов, велосипедистов и гребцов для выявления у них расстройств пищевого поведения и других психиатрических симптомов. Исследователи обнаружили, что у гребцов, особенно женского пола, чаще, чем у других, бывают приступы тревоги/паники. Кроме того, 12% бегунов, 14 – велосипедистов и 18% гребцов имели расстройство пищевого поведения.
10.3. Механизмы возникновения спортивного работоголизма
М. Мерфи (Murphy, 1993) указывает на три психофизиологических объяснения возникновения аддикции упражнений: термогеническая гипотеза, катехоламиновая гипотеза и эндорфиновая гипотеза.
Термогеническая гипотеза предполагает, что упражнения увеличивают температуру тела, что снижает тонус мышц и снижает соматическую тревогу.
Катехоламиновая гипотеза предполагает, что физическая нагрузка приводит к выработке катехоламинов, которые в значительной мере включены в контроль за вниманием, настроением, движениями, а также за реакциями эндокринной и сердечно-сосудистой систем. Они же контролируют реакции на стресс (допамин, адреналин, норадреналин).
Кроме того, считается, что высокий уровень катехоламинов связан с состояниями эйфории и повышенным настроением. Д. Адамс и Р. Киркби (Adams, Kirkby, 2002) предположили, что аддикция упражнений является результатом вызванного упражнениями высвобождения катехоламинов, что приводит к гиперактивации симпатической нервной системы. Более того, возросшая стимуляция при упражнениях допаминергических мозговых структур, а также их вовлеченность в формирование всех поведенческих и химических зависимостей способствует закреплению спортивной аддикции. В пользу этого говорит и состояние ангедонии, которое развивается у спортсменов (особенно у увлеченных экстремальными видами спорта) вне занятий (Franken, Zijlstra, Muris, 2006). Известно, что проявления ангедонии напрямую связаны с уменьшением уровня допаминовых рецепторов (Volkow, Fowler, Wang, 2006).
Эндорфиновая гипотеза является наиболее признанной и эмпирически исследованной. Предполагается, что физические упражнения способствуют выработке эндогенных морфинов (эндорфинов), это приводит к усилению повышенного настроения. Однако имеются лишь косвенные данные, подтверждающие эту гипотезу. Например, Е. Пирс с сотрудниками (Pierce et al.,1993) обнаружили значимое повышение плазменного бета-эндорфина у женщин после сорокапятиминутного занятия аэробикой.
...
Для скрининговых исследований рекомендуется использовать Определитель аддикции упражнений (EAI – Exercise Addiction Inventory) (Griffiths, Szabo, Terry, 2005). созданный на основе шести компонентов аддикции. Также используется Опросник подшкалы самоотвращения (Self Loathing Sub Scale (SLSS) Questionnaire), разработанный А. Йейтсом с коллегами (Draeger, Yates, Crowell, 2005; Yates, et al., 1999). Для более углубленной диагностики спортивной аддикции используются Опросник аддикции упражнений (EDO – Exercise Dependence Questionnaire), Шкала пристрастия к тренировкам (CES – Commitment to Exercise Scale) и др.
Егоров А. Ю.
Глава 11 Лень и леность
Как уже говорилось, у большинства людей отношение к труду положительное. Однако некоторая часть людей отлынивают от трудовой деятельности (так называемые тунеядцы [28] ). Но понятие лени связано не только с этими людьми, но и с теми, кто ходит на работу, выполняет те или иные поручения. При этом представления о лености того или другого человека весьма субъективны. Например, трудоголикам, вкалывающим с утра до вечера, нормальные работники кажутся лентяями, лодырями. Отсутствие работы воспринимается трудоголиком как безделье и лень. Так что же такое лень – реальность или очередной миф?
11.1. Что понимают под ленью?
Лень является противоположностью таких качеств человека, как трудолюбие, усердие. Синомичны лени – праздность, тунеядство. В различных словарях, как пишет Т. В. Понарядова (1996), лень (леность) определяется сходным образом: в Словаре древнерусского языка – как нерадение, беспечность; в Словаре русского языка XI-XVII веков – как отсутствие желания; в Словаре В. И. Даля – как неохота работать, отвращение от труда, от дела, занятий, как наклонность к праздности, тунеядству; Д. Н. Ушаков рассматривает лень как отсутствие желания выполнять работу, а С. И. Ожегов пишет, что лень – это отсутствие желания действовать, работать, любовь к безделью. Сходные определения лени даются и в зарубежных словарях. Так, Оксфордский толковый словарь английского языка Хорнби трактует лень как нежелание работать или быть активным, делать как можно меньше, не затрачивать много энергии, демонстрировать недостаточные усилия.
Лень в Психологическом словаре для родителей (1996) определяется как немотивированное уклонение ребенка от поручений. [29] Там же говорится о ленивых детях, которые «не выполняют доступных их возрасту действий самообслуживания, не помогают родителям по хозяйству и т. п. В школьном возрасте лень проявляется в пассивном отношении к учебе, когда ребенок выполнению учебных заданий предпочитает игры, прогулки или даже бесцельное времяпрепровождение. В дальнейшем он стремится уклониться от трудовой деятельности, так как он не привык трудиться и считает любую работу неприятным занятием» (С. 53).
